Река Хронос

Он даже не мог убежать. Он лишь смотрел вниз и ничего не видел.

Он доносился из-за овального стола, стоявшего в центре кабинета.

Андрей явственно слышал, как там, за столом, на полу кто-то редко, прерывисто дышит. И в этом дыхании была боль.

— О-о-о-ой, — протянул голос. И голос был знаком.

И тогда Андрей, скинув оцепенение, в два шага обогнул стол и увидел, что на смятом завернутом ковре, возле черной в черноте дыры в полу, лежит нечто черное — лежит человек, лежит его отчим. Глаза Андрея каким-то образом получили способность видеть в почти полной темноте — либо узнавание отчима позволило воображению увидеть невидимое: отчим лежал на боку, протянув вперед правую руку и стараясь двинуться, подняться, встать…

— Сергей Серафимович? — прошептал Андрей, даже сейчас понимая, что полицейский не должен его услышать. — Что с вами?

Он присел на корточки, дотронулся до плеча — Сергей Серафимович был в распахнутом халате, из-под которого видна была пятнистая сорочка — в кровавых пятнах. Пальцы Андрея натолкнулись на горячую липкую кровь.

— А-а-а… — Сергей Серафимович начал слово, но ему не хватило воздуха, и он захрипел. Теперь Андрей видел лицо, которое отчим пытался обратить к нему. Андрей подвел руку под горячий затылок отчима и приподнял голову.

— Вы ранены? Вам плохо… я сейчас позову доктора.

— А-а-а-ндрюша, как хорошо, что ты… Молчи, только молчи, Андрей…

Андрей поддерживал голову отчима, и это помогало тому говорить.

— Какое число? — спросил отчим.

— Правильно… хорошо… я ушел… а ты успел…

— Вы потерпите. Там внизу полицейский, я его пошлю за врачом.

— Я велю тебе… я приказываю… нельзя. Слушай.

— Я здесь. — Андрей сказал это, потому что отчим замолчал. Он дышал часто-часто, как загнанная собака.

— Она вне опасности, я говорил с ней.

— Ты должен заботиться о ней. Она все расскажет. Верь ей, как себе. Говори…

Отчим молчал. Словно собирался с мыслями.

— Я живучий, — сказал он вдруг громко. — Они думали — все. Главное — возьми…

Рука отчима шевельнулась — он старался поднять ее и передать Андрею то, что было зажато в пальцах.

— Возьми… это главное.

Портсигар, который Андрей взял из разжавшихся пальцев отчима, был такой же, как тот, что он получил от Глаши.

— Спрячь… я приказываю… спрячь. Ты должен подчиняться мне. Это твое спасение. Это спасение всех нас.

Андрей понял, что кровь сочится из-под плеча отчима, и хотел найти что-нибудь, чтобы перевязать старика, но тот, словно умел читать мысли, воспротивился.

— Это вторично, — сказал он. — Это пустяки. Я знаю хирургию, меня не спасти. Слишком много крови — легкие… печень… я вижу, как умирает эта глупая оболочка. Смешно?.. Смешно… Ты спрятал?

— Да, — сказал Андрей. Ему некуда было спрятать портсигар. Он держал его в свободной руке.