Хроники Хокмуна. Рунный посох

— Он болен!

— Не думаю, что он пьян, — сказал граф, наклонившись над телом Хокмуна и приподнимая ему веко. — Но он, вне всяких сомнений, без сознания.

Он посмотрел на Богенталя и улыбнулся. Философ улыбнулся ему в ответ и пожал плечами.

— Надеюсь, граф, для вас это не было неожиданностью — сказал он.

Всю ночь Хокмун был в беспамятстве и очнулся лишь под утро. Он увидел склонившегося над ним Богенталя, который, видимо, был в замке лекарем. Чем был вызван обморок, Хокмун не знал: то ли выпитым вином, то ли Черным Камнем, то ли — Богенталем. Как бы то ни было, чувствовал он себя прескверно.

— У вас лихорадка, дорогой герцог, — тихо сказал Богенталь. — Но мы вылечим вас. Не беспокойтесь.

Затем в комнату вошла Исольда и присела к нему на кровать. Она улыбалась.

— Богенталь говорит, что это не страшно. Я буду ухаживать за вами, и скоро вы будете совершенно здоровы.

Хокмун посмотрел на нее, и волна давно забытых чувств захлестнула его сердце.

В смущении он обвел взором комнату. Вдруг он услышал позади голос графа:

— Больше ничего не говорите. Отдыхайте. Следите за своими мыслями. И постарайтесь уснуть.

Исольда поднесла к губам герцога кубок, он выпил какую-то прохладную жидкость и вскоре снова уснул.

На следующий день лихорадка прошла, но Дориан Хокмун чувствовал какое-то странное оцепенение — словно все внутри онемело. Он даже подумал, не действие ли это какого-нибудь наркотического средства.

Когда он позавтракал, к нему подошла Исольда, поговорила о погоде и спросила, не хочет ли он пойти с ней на прогулку.

Он потер лоб, почувствовал под рукой пугающее тепло Черного Камня. С некоторой тревогой он опустил руку.

— Вам все еще нехорошо, дорогой герцог? — спросила Исольда.

— Нет… Я… — Хокмун вздохнул. — Я не знаю. Со мной происходит что-то непонятное…

— Свежий воздух пойдет вам на пользу.

Хокмун покорно поднялся…

Воздух был напоен чудесными ароматами. На фоне яркого зимнего неба резко выделялись очертания кустов и деревьев.

Прикосновение руки Исольды всколыхнуло, казалось, умершие уже чувства. Это было прекрасно, как касание ветерка или вид зимнего сада. Но в то же время он чувствовал страх — страх перед Черным Камнем, поскольку ни секунды не сомневался, что Камень уничтожит его, стоит только тому, что зарождалось сейчас в его душе, хоть чем-то выдать себя. И еще его не покидало ощущение, что граф Брасс и все остальные что-то скрывают от него и, видимо, догадываются о цели его приезда. Он мог бы сейчас схватить девушку, выкрасть лошадь, и, возможно, у него был бы неплохой шанс бежать из Камарга. Он взглянул на Исольду.

— Она приветливо улыбнулась ему.

— Ну как, вам лучше, милорд?

Он, не отрываясь, смотрел на нее, и в душе его бушевали противоречивые чувства.

— Лучше? — хрипло переспросил он.