Хроники Хокмуна. Рунный посох

Охранявшие границы Камарга сто-рожевые башни оказались тоже стертыми с лица земли. Вся страна превратилась в море серого пепла.

— Все пропало, — произнес безжизненным голосом граф Брасс. — Все пропало. — мой любимый Камарг, мой народ, мои животные… Они избрали меня своим защитником, а я не справился со своими обязанностями. Что еще мне остается? Только месть, и ничего кроме мести. Дайте мне добраться до ворот Лондры и увидеть, что город пал… Только тогда я спокойно умру.

РЕЗНЯ В ТЕМНОЙ ИМПЕРИИ

С трудом добравшись до границ Камарга, Хокмун и Оладан были с ног до головы облеплены пеплом, от которого жгло кожу, разъедало глаза и першило в горле. Кони их тоже выглядели не лучше и уже выбивались из сил.

Теперь море пепла уступило место скудной желтой траве. Но пока нигде не было видно и намека на присутствие гранбретанцев.

Жидкий солнечный свет проникал сквозь толщу облаков. Хокмун натянул поводья, остановил коня, сверяя свой путь с картой, и показал на восток:

— Вон там находится деревня Берлин. Давай подъедем осторожно и посмотрим, занимают ли ее гранбретанские войска.

Увидев деревню, Хокмун пустил коня рысью. Оладан окликнул его:

— Что такое, Дориан? Что случилось?

Хокмун ничего не ответил. Осторожна въехав в деревню, они увидели, что половина зданий разрушена, а улицы усеяны трупами. Многие дома почернели от пламени огненных копий. То там, то здесь лежали трупы в доспехах и масках.

— Судя по одежде — это солдаты Империи, — проговорил, будто размышляя про себя, Хокмун. — И к тому же, воины Мелиадуса. Наверное, они напали на жителей деревни, а те стали сопротивляться. Видишь, этого Волка закололи серпом, а тот умер от удара лопатой — она все еще торчит из его шеи…

— Или, может, деревенские жители восстали против них, а Волки им отомстили? — предположил Оладан.

— Тогда почему же солдаты покинули деревню? — возразил Хокмун. — Они же стояли здесь гарнизоном.

Хокмун и Оладан повели лошадей в поводу, старательно обходя трупы людей и животных. Хокмун разглядывал мертвых лошадей, коз, коров и собак. Чувствовалось, что резня в деревне была совсем недавно. В воздухе все еще витала смерть.

— Они не оставили ничего живого. И ничего, что можно было бы употребить в пищу. Такое впечатление, будто они отступали перед мощным противником.

— Да, но кто же мощнее Темной Империи? — содрогнувшись, произнес Оладан. — Не придется ли нам, Хокмун, столкнуться с каким-то новым врагом?

— Надеюсь, что нет… Но все же это зрелище меня озадачило… Оно просто отвратительно, — добавил Оладан.

На улицах лежали убитые мужчины, женщины и дети. Над многими женщинами, очевидно, сначала надругались, а потом перерезали им горло: гранбретанская солдатня обожала убивать свои жертвы с особой жестокостью и садизмом.