Хроники Амбера. Книги 1 - 13

Я вступил в первый изгиб, и внезапно идти стало действительно тяжело. Я еле волочил ноги. Каждый раз я буквально-таки принуждал себя поднять ногу и переставить ее вперед. Вокруг сапог вились искры, доходя до колен, и все волоски у меня на теле встали дыбом.

«Не останавливайся».

Шаг, потом еще шаг, потом еще.

К концу изгиба стало легче, и я судорожно выдохнул, переводя дыхание. В голове гудело. Рубаха прилипла к спине, холодная и влажная от пота. Впрочем, сейчас я ничего не мог поделать. Я никак не мог повернуться и отправиться обратно. Кроме того, я уже одолел как минимум треть пути.

После короткого периода передышки дорога снова начала становиться труднее. Рой искр поднимался уже до пояса. Казалось, будто я продираюсь через вязкую грязь.

Шаг. Еще шаг. Еще шаг.

У меня онемели ноги. Потом онемение дошло до груди, и мне пришлось заставлять себя не только идти, но и дышать. Легче всего было бы плюнуть и сдаться, но я отказался думать о легком пути. Я нужен отцу.

Когда я одолел очередной изгиб, онемение прошло, и двигаться стало легче. По моей одежде и коже пробегали голубые искры. У меня было такое ощущение, будто по мне ползают тысячи насекомых. Я никогда не чувствовал ничего подобного.

«Осталось не так много.

Половина пути уже позади».

Я наклонил голову и поднажал. Путь описал завиток, потом выпрямился. Но у меня по-прежнему было ощущение, будто я бреду по грязюке, которая так и норовит меня засосать.

Финиш постепенно приближался. Я уже отчетливо видел лицо отца. Взгляд открытых глаз был устремлен в никуда. Он что, мертв? Я иду напрасно? Потом веки опустились и поднялись. Он был жив!

– Отец! – выдохнул я. – Отец... ты... меня... слышишь?..

Раздался какой-то хруст. Волоски у меня на шее и руках снова встали дыбом. Мне пришлось вымучивать из себя каждый шаг. Подозреваю, если бы я остановился, то уже не смог бы снова двинуться с места.

Путь резко повернул, и внезапно я обнаружил, что могу идти почти нормально. Собравшись с силами, я зашагал как можно быстрее, но затем на меня навалилась тяжесть. Продвигаться вперед становилось все труднее, как будто я был скован по рукам и ногам. У меня было такое чувство, словно я волок на себе десятитонный груз.

Скрипя зубами, я с трудом пробивался вперед. Один шаг. Второй. Третий. Каждый из них требовал больше усилий, чем предыдущий. Когда я поднял руку, искры полились с нее, словно вода.

Внезапно оказалось, что я снова могу идти. Вокруг меня роем вились искры. Я чувствовал жару и холод, сырость и сухость, а глаза мои жгло огнем, который никак было не унять. Я моргал не переставая.

Пошатываясь от головокружения, я одолел еще один изгиб, короткий. Потом прямой отрезок, потом еще один изгиб.

Этот оказался самым тяжелым. Я едва-едва двигался, едва-едва видел, едва-едва дышал.