Хроники Амбера. Книги 1 - 13

Письменный стол был завален недорисованными Картами, к стенам было прислонено несколько десятков больших картин, в том числе — несколько портретов Фреды, повсюду валялись горы кистей, стояли баночки с разведенными красками и горшочки с сухими пигментами. Даже ковры на полу были усеяны пятнышками и потеками краски. Несмотря на такой раскардаш, комната производила очень приятное, обжитое впечатление.

Эйбер, сняв с двух стульев картины, освободил их для Фреды и меня, а сам примостился на краешке кровати. Как только мы все расселись, первой заговорила Фреда.

— Положение складывается неблагоприятно для отца, — сказала она. — В результате его бегства все лишь убедились в его вине.

— Скорее всего, — согласно кивнул я. — А кто-нибудь представляет себе, куда он мог направиться?

— Никто этого не знает, — ответила Фреда со вздохом. — Наверное, он умеет заметать следы. Кроме того, меня кое о чем предупредили. Если отец вернется, мы должны немедленно известить об этом советников короля Утора. Если мы этого не сделаем, нас будут судить как соучастников и поступят с нами соответственно.

Я услышал, как Эйбер сглотнул слюну.

— Все понятно, — выговорил он. — Или отец, или мы. Придется выбирать.

— Нет, не придется, — возразил я. — По крайней мере — пока. Он еще не вернулся домой. И если он вообще не вернется…

— То нам нужно будет волноваться только из-за того, что кто-то вознамерился всех нас прикончить, — закончил за меня начатую фразу Эйбер. — Просто восторг.

— Возможно, со смертью Ульянаша покушения на нас прекратятся, — предположила Фреда. — Если это он их замышлял…

— Он участвовал в этом, — уверенно проговорил я, вспомнив о башне, сложенной из черепов. — Но не он — главный. Наш самый страшный враг все еще жив.

Позднее, когда я уже перебрался к себе в спальню и совсем уже вознамерился улечься спать, я вдруг испытал странные ощущения. Кто-то пытался связаться со мной через Карту. Я подумал, что это Эйбер, и распахнул ему навстречу свое сознание.

— В чем дело? — спросил я. Изображение передо мной вибрировало и мерцало, но никак не прояснялось, как будто что-то мешало хорошей связи. — Кто это?

В ответ прозвучал негромкий неприятный и смутно знакомый смех.

— Не узнаешь собственного брата? Ты бросил меня в Джунипере.

— Локе? — догадался я.

— Молодец, додумался, — насмешливо отозвался мой собеседник. Я поежился — настолько знакомо звучал его голос.

— Локе мертв, — возразил я и насторожился. — Кто ты такой?

Разделявшая нас пелена немного рассеялась, и я увидел стоящего передо мной погибшего брата.

Я прищурился. Этот человек действительно выглядел в точности, как мой сводный брат — от дерзкой ухмылки до чванливой походки. Он сделал два шага вперед и уставился на меня в упор.