Хроники Амбера. Книги 1 - 13

 — Папочка отличается большой изобретательностью.

— Да, но ты не обещал меня придушить, если я снова попытаюсь вызвать тебя через Карту.

— Пока не обещал, — я покачал головой, не выдержал и расхохотался — такую кислую мину скорчил Эйбер. — Но я подумываю над этим, когда ты вваливаешься ко мне в спальню без приглашения.

— Ладно, ладно. Вызывай его.

Я взял из колоды следующую Карту и перевернул ее. На ней действительно был изображен наш отец, но при этом одет он был препотешно — в костюм шута. Да-да, в самый натуральный костюм шута, с бубенчиками на остроносых туфлях с загнутыми носами. На его лице застыла дурацкая ухмылка.

— Если ты его таким изображаешь, я не удивляюсь, почему он так злится на тебя.

— Ты же должен понимать: главное, кто изображен, а не как он одет. Этот портрет я нарисовал тогда, когда отец меня взбесил до чертиков.

— Ну… Тогда он такого заслуживал. Он никогда не был справедлив ко мне.

— Ты слишком часто на это жалуешься.

— Тебе этого не понять.

Я вздернул брови, но Эйбер не стал распространяться. Может быть, он стыдился тех обстоятельств, которые стали причиной вспышки мелкой злобы. Их отношения с отцом были не гладкими… но разве через такое, до той или иной степени, прошли не все сыновья? Может быть, мне, в каком-то смысле, повезло, что я вырос, считая себя сиротой.

— Ну, давай, вызывай его.

— В свое время, — ответил я. — Сначала я тебе кое-что посоветую. Не показывай ему эту Карту.

— Ой, он ее уже видел. И сказал, что она забавная.

Я только головой покачал. Порой мне казалось, что я никогда не сумею понять моих новообретенных родичей. Если бы кто-то изобразил меня в таком вот виде… Да я бы велел, чтобы мне принесли его голову на серебряном блюде! Впрочем, теперь это не имело значения. Были дела поважнее.

Я вдохнул поглубже, выдохнул, поднял Карту отца и вгляделся в зоркие, пристальные голубые глаза шута. Почти сразу же я ощутил наплыв потока сознания. Изображение едва заметно дрогнуло, но прямого контакта не произошло. Я вгляделся в Карту сильнее и пожелал, чтобы между мной и отцом установился контакт. Я знал, что он жив.

Наконец я расслышал далекий, почти жалобный голос:

— Не сейчас, мальчик мой.

— Но… — возразил я. Мне казалось, что ради своего же блага ему лучше было бы узнать о том, что случилось.

Контакт прервался. Распоряжение, данное мне отцом, не оставляло сомнений, и все же я вовсе не собирался это распоряжение выполнять. Важнее было другое. Держа перед собой Карту, я еще несколько раз подряд попытался установить связь с отцом, но ничего не добился. Что-то мешало мне войти с ним в контакт.

Я швырнул Карту на стол, откинулся на спинку стула, задумался и забарабанил пальцами по столу.