Хозяин урмана

Это была вырезанная из кости голова какого-то зверя с продетым сквозь нее кожаным шнурком. Кость была очень старая — пожелтевшая и потертая. Но все же, приглядевшись, я решил, что изображена голова волка с оскаленной пастью.

— Что это такое? — задал я резонный вопрос.

— Это саклагыч, — охотно пустился в объяснения Костя. — Оберег, по-русски. Такие штуки в старину носили в Сибири воины, охотники, шаманы. Обычно саклагыч изображал какого-нибудь зверя или птицу — тотем рода, к которому принадлежал человек. Но у шаманов саклагыч имел особое значение. Он позволял разговаривать с духами и богами. Поэтому изображал, как правило, либо само божество, либо кого-то из его слуг, помощников.

— Ну и о чем тебе говорит этот… оберег?

— Это саклагыч шамана, — уверенно объявил Костя.

— Так уж сразу и шамана? — прищурился я, вертя находку в руках. — Подгоняешь под свою гипотезу?

— Да нет, правда! — заволновался Костя. — Это ведь не волк.

— Это голова Небесного Пса — Куклек-эт — слуги грозного Тенгри.

— Ясно. Ну и заварили мы с тобой кашу, Кирюха!

— В прямом! Я же сюда ехал, думал, придется про банальный пожар и олигархов писать. А получилось, что нашел веское доказательство в деле ограбления краеведческого музея.

— Ага, слышал про него, — Костя улыбнулся и тут же сморщился: набухшая ссадина на скуле дала себя знать. — А что там все-таки украли?

— Полный комплект для шаманского камлания богу Тенгри!

— Едрит твою! — не сдержался Константин. — Похоже, сенсей, мы с вами только что упустили преступника?

— Кто же знал… — успокоил я его. — И потом, гоняться за преступниками — дело милиции. А уж с тобой, тихонько, с краешку. Подсобим маленько. Сможешь этого… шамана описать, чтобы фоторобот составить?

— Ну вот и отлично. Я сейчас обратно в город двину, встречусь там кое с кем. А завтра… ты дежуришь завтра?

— Чудненько! Завтра я тебе звоню и говорю, куда приехать. Лады? Давай телефон.

В город я летел как на крыльях, несмотря на то что пришлось протопать до основной трассы пару километров, прежде чем удалось поймать попутку. Я должен был успеть передать Ракитину наши находки до встречи с Анной Нуриевой.

…Сейчас, когда все уже позади и мои нервы успокоились, руки не дрожат, я все же решил записать весь трагический конец нашего похода через Салтышык.

Господи, ну почему ты не вразумил меня? Почему не остановил Торопчина?.. Семен, конечно, был не прав, вмешавшись в события, смысла которых не понимал. Но он был настоящим ученым, любознательным исследователем, хорошим товарищем…

После стычки на капище мы враз подобрали свои пожитки и, не дожидаясь рассвета, спешно отправились восвояси. На этом настоял Торбок.