Хозяин урмана

— Эй, Голован? Ты живой?

— Жив пока… Посиди там еще с часок, задохлик. Уйдет туман, разведу костер, пожрем по-человечески…

— Я ссать хочу! Спускаюсь…

— Осторожно: ветки мокрые и скользкие. Держись за ствол…

Поздно! Раздался громкий треск, вопль и шум падающего тела. Голован едва успел отскочить в сторону, как между ним и стволом кедра рухнул на землю Тихоня. «Медвежатник» ударился спиной о выступающий из дерна корень дерева, охнул и потерял сознание.

Очнулся он от боли. Рядом сидел Голован и жевал травинку.

— Не шевелись, дохляк, — спокойно посоветовал он. — Тебе нельзя.

— По ходу, хребет ты все-таки сломал. А ну, попробуй ногой двинуть?

Тихоня напрягся и вдруг понял, что не чувствует ног. Совсем. Он поднял на Голована полный ужаса взгляд и пошевелил враз пересохшими губами, но звука не получилось. Кашлянул и тут же взвыл — волна боли окатила тело, словно кипятком.

— Я же говорю, не шевелись, — кивнул Голован и выплюнул травинку.

— Прав оказался твой… Хозяин, — просипел Тихоня.

— А он всегда прав. Потому как — Хозяин здешний.

— Значит, кранты мне…

— А то ж!.. Вот что, задохлик. Расклад теперь такой: я тут с тобой помирать не собираюсь, потому не обижайся. Вот тебе бутылка воды, хлеб, спички… Ну и ствол.

Голован вытащил из-за пояса пистолет, положил рядом раненому под руку вместе с запасной обоймой. Не оглядываясь, поднялся, подхватил свой мешок, ружье и вскоре исчез среди деревьев.

В один из погожих сентябрьских деньков пожилой лесничий Михеев вместе со своей верной лайкой Тарзаном отправился в очередной обход участка. Пес весело мельтешил в подлеске, а Михеев насвистывал какой-то мотивчик, услышанный недавно по радио.

Вдруг Тарзан замер, навострив уши топориком, и вопросительно заворчал.

— Что нашел, дружище? — Михеев снял с плеча ружье, подошел к собаке, положил на загривок тяжелую ладонь.

Пес выскользнул из-под руки и бросился к стоящему в стороне от тропы кедру. Встал на задние лапы и заливисто залаял. «Неужели куницу унюхал?» — подумал лесничий, подходя к дереву со стороны солнца и пытаясь разглядеть в кроне зверя.

Но вместо куницы он, к величайшему изумлению, увидел сидящего в развилке человека.

— Фу, Тарзан! Охолони! — осадил Михеев пса, и тот послушно отошел и лег в нескольких шагах от кедра, время от времени ворча и внимательно следя за хозяином. — Эй, приятель! — позвал найденыша тот. — Ты чего там, приснул? А ну, слезай вниз, покалякаем.

Человек на кедре пошевелился и издал нечленораздельный звук, больше похожий на всхлип. Однако спускаться не пожелал. Тогда Михеев решил забраться и посмотреть, в чем дело.