Хозяин моего тела

— Игра в жертву не интересна. Расслабься, раз уж приняла решение, — в голосе Тимура нет насмешки или желания успокоить. Лишь равнодушная констатация.

Вздрагиваю как от пощечины. Сколько еще он собирается буквально каждой фразой опускать меня в грязь лицом?

Ему не нравится что не прыгаю от радости, что он сейчас меня трахнет?

— Хорошо, как скажешь, — стараюсь отвечать спокойно, равнодушно. Подражая его тону. — Я бы хотела поговорить на берегу про нашу сделку.

— Наконец-то, — холодная опасная усмешка кривит уголки губ. — Все ждал, когда устанешь от роли трепетной лани и перейдешь к практичной стороне.

Считает меня лицемеркой. Пусть. Я ничего не собираюсь ему доказывать…

— Я сделала глупость, но я ничего не крала. Я не шпион.

— Заводить сломанную шарманку нет смысла.

— Хорошо. Тогда спрошу строго по делу. Как я пойму, что расплатилась с вами? Когда вы меня отпустите?

— Когда захочу. Ты влезла в слишком серьезную игру, девочка. Если я тебя отпущу, боюсь, будет только хуже.

— Я ничего не понимаю! — смотрю на него ошарашенно. Смысл сказанного ускользает от меня.

— Надеешься узнать у того, кто тебя к компьютеру отправил, верно? Думаешь он все объяснит, защитит тебя?

Тимур считает, что это мужчина? Это хорошо. Значит, Камилу не подозревают.

— Я ни на что не надеюсь. Мне можно… в уборную?

Почему-то, несмотря на всю грубость Тимура, не верю, что он способен мне боль причинить. Пытаюсь успокоить себя. Девственность я не специально хранила. Не могу сказать, что я из тех романтичных натур которые ждут одного-единственного. Просто слишком много работала и была закомплексована в юности, из-за мамы. Казалась себе неуклюжей, не умела кокетничать. Я нравилась парням, но когда случались какие-то интимные моменты, вечно чем-то портила ситуацию. Я не буду лить слезы и убиваться из-за секса без любви. Если это поможет избежать крупных неприятностей, я просто… перетерплю это.

— Ванная там, — показывает Юсупов. — Вымойся целиком. Волосы тоже. Не торопись, постой подольше под горячей водой. Тебя трясет. Ты мне не нужна с простудой.

Может тогда стоило хотя бы позволить обуться? Этот вопрос оставляю при себе.

— Хорошо, — киваю, стараясь держаться. Самовнушение помогает. Все начинает казаться не таким ужасным.

Снимаю наконец пиджак, я смотрюсь в нем гротескно, нелепо. Аккуратно складываю его, пристраиваю на одной из свободных полок высокого хромированного стеллажа.

Долго стою под обжигающими струями, потом начинаю с остервенением намыливать голову. Не потому что мне приказали — хочу смыть с себя все что произошло. Очиститься от грязи, в которую вляпалась по самые уши.

Наконец удается немного уменьшить дрожь внутри, согреться. Зубы уже не стучат. Понимая, что злоупотреблять временем не стоит, выхожу из кабинки.