Хозяйка волшебного сада

Человеком, который смиренно готов принять наказание за свои поступки. А Илзе должна будет его убить, если на то будет воля богини.

— Прости его, Леассия, — прошептала она, не обращая внимание на текущие по щекам слезы. — Молю тебя, прости.

С этого дня цветочница каждый раз испуганно замирала, входя в собственный сад. Она боялась увидеть знамение смерти для мужчины, который незаметно стал ей очень дорог, и искренне радовалась, когда этого не происходило. Но лилия, подаренная Митирой, все стояла на столике у кровати, своим свежим видом напоминая о том, что еще ничего не кончилось.

А город, да и все графство, постепенно преображался. Новый бургомистр показал себя рачительным и толковым управленцам. Нашлись деньги и для ремонта дорог, и для восстановления разрушенной плотины. Граф пересмотрел местные налоги, кое-что изменив, и теперь местным фермерам жилось проще. В общем, люди постепенно забывали о зловещей репутации Эллана Эрнаэна и тихонько говорили друг другу, что новый граф гораздо лучше предыдущего.

Илзе с ним больше не виделась. Он не заходил к ней в магазин, а сама девушка не решалась выйти поздороваться, когда мужчина приезжал в город. Она хорошо помнила его взгляд, полный горькой обреченности, и не хотела сделать еще больнее.

Сердце цветочницы рвалось на части. Она стала плохо спать, просыпаясь от кошмаров, в которых бежала за мужчиной в черных одеждах и не могла догнать. А днем подолгу стояла у окна, глядя на площадь и тайком ожидая, когда раздастся цокот копыт его верного коня. Девушка поняла, что как-то незаметно смогла полюбить этого человека. Полюбить искренне, сильно, но без надежды на счастливое будущее. И от этого ей становилось совсем тоскливо.

За всеми этими волнениями девушка совсем перестала обращать внимание на себя. Поэтому странные линии на своем теле заметила только тогда, когда они покрыли почти всю ее правую руку.

Бросившись к зеркалу, Илзе стянула блузку и изумленно уставилась на собственное отражение. Линии, тонкие, желтоватые, они змеились по коже, складываясь в какой-то хаотичный рисунок. Цветочница попробовало было смыть их, но они не стирались ни мылом, ни даже самой жесткой губкой. Вот только при этом не причиняли боли или неудобств. Просто рисунок. Непонятный и оттого пугающий.

Что это такое? Болезнь? Проклятие? Илзе не знала. И не была уверена, что ей могли бы помочь в больнице. Да и идти туда не хотелось. В памяти еще было свежо воспоминание о неслучившейся казни и выкриках разъяренной толпы «Ведьма!». А много ли надо людям, чтобы придумать новую сплетню, выставив девушку прокаженной или заразной?

Так ничего и не придумав, Илзе решила просто подождать, надеясь, что все пройдет само по себе. Но это не помогло.