Хозяйка Ольбранского замка (СИ)

– Местный, или приехал откуда? Годков сколько? Куда отец с матерью подевались? – продолжил допрос Павел Серафимович.

– Из Нечаевки я, на заработки приехал. Никого у меня, кроме сестры, не осталось. Отца в прошлую зиму волки задрали, а матушка от болезни по осени еще слегла, да так и не оправилась.

– Слышал я про волков в Нечаевке, – поддакнул маг. – Каждую зиму лютуют и на людей нападают. Запросы регулярно из области в Управу приходят, чтобы помогли отвадить хищников. Своими силами уже не справляются. Расплодилось зверье, в стаи сбивается. То скотину задерут, а то и человека растерзают.

Понемногу удалось расшевелить парня и выяснить, что родительский дом у детей за долги отобрали. Сбережения закончились еще раньше, когда мама болела и ей требовались лекарства. Целитель, может, быстро бы ее на ноги поставил. Но откуда ему взяться в деревне? А в городе они с весны обретаются, пешком пришли, как снег стаял и дороги просохли. Снимают угол в грязном клоповнике и живут тем, что Матвею удается заработать. Май в этом году дождливый выдался, промозглый, вот Дуняша и простудилась. В больницу парень побоялся обращаться, чтобы обоих в приют не забрали. Там жизнь еще хуже.

– Зря ты, Матвей Сидорович, так считаешь, – осуждающе покачал головой представитель власти. – В приютах за ребятишками присмотр имеется и условия лучше, чем съемный угол на Халютинской. Кормят три раза в день, за здоровьем следят и грамоте обучают.

Пока мы разговаривали, маг отлучился на полчаса и вернулся со спящей девочкой лет пяти на руках. Матвей бросился к сестре, как увидел, лоб потрогал, проверяя температуру, к дыханию прислушался.

– Жара вроде нет и хрипов не слышно, – прошептал радостно.

– Разумеется, нет! – хмыкнул мужчина. – Мы к дежурному целителю заглянули, он и подлечил. До воспаления легких уже дело дошло. В каморке, где я ее нашел, как она еще другую заразу не подхватила!

– И что теперь будет? – Матвей понуро поинтересовался у городового.

– Ничего не будет! Тебя суд ждет, а сестру в приют оформим. Другие дети не пропали там, и она человеком вырастет.

Мне бы уже собственными делами заниматься, раз деньги вернули, а заявления писать отказалась. Но что-то не давало уйти, хотя Матрена не единожды уже намекала, что пора.

– Послушайте, может, не нужно доводить до суда? – вступилась за парнишку. – Матвей правду рассказал и раскаялся в содеянном. Он больше не будет воровать, так ведь?

– Не буду! – парень энергично закивал головой.

– Сейчас он что угодно пообещает, – скептически хмыкнул городовой. – А как почувствует безнаказанность или еще какая беда вдруг приключится, так за старое возьмется? Не положено! К тому же, если не в тюрьму, то в приют его определим. А он ведь сбежит оттуда, по глазам вижу.