Хозяйка Ольбранского замка

– Вон! – вскипела так, что чуть пар из ушей не повалил.

Никогда еще не испытывала такую злость к человеку, что хотелось его придушить. Схватила вазочку с прикроватной тумбы и запустила ею в мерзавца.

Но у меня еще подсвечник стоял в зоне досягаемости, тарелка с фруктами, графин с водой. Осознав, что эти предметы непременно полетят в него и хотя бы один достигнет цели, горе-жених пулей выскочил из комнаты. Уже в закрывающуюся дверь ему в спину прилетело яблоко. Бросок получился неожиданно сильным. Я вложила в него всю злость, что испытывала в этот момент. Копытов споткнулся и шмякнулся на пол. На моих губах заиграла злорадная ухмылка.

Так тебе и надо, тварь!

– Ярушка, что же это делается? – всхлипнула Матрена, ставшая немым свидетелем разыгравшейся сцены. – Чем тебя разозлил этот неощипанный подранок?

– У него закладные на имущество, еще Родионом Петровичем подписанные, моим покойным супругом. Если к понедельнику не достанем нужную сумму, у нас все отнимут! – на глаза сами собой навернулись слезы, я хлюпнула носом раз, другой, и разревелась навзрыд.

Изнутри душила обида, что все начинания и труды пойдут прахом. Где справедливость? Это имущество мое! И земли с разрушенным замком, и завод с фабрикой, и деревня с крестьянами. Я вложила в дело последние средства, что имелись за душой. А теперь какая-то наглая сволочь решила присвоить мое наследство и воспользоваться плодами моих трудов?

Слезы лились и лились, я никак не могла успокоиться. Матрена дважды бегала за водой, чтобы меня отпоить, заваривала чай с ромашкой – бесполезно. Только я приходила в себя, тут же хваталась за шкатулку, чтобы написать письма князю Данияру и господину Гольдману. Но им ведь требовались объяснить ситуацию, я снова вспоминала о ней и ревела. В итоге меня сморила усталость, и я заснула в обнимку со шкатулкой и испорченными листами бумаги. Спала беспокойно, снились кошмары, в которых главным злодеем выступал барон Копытов. Жанетта Борисовна с дочкой тащили меня к алтарю, а я отчаянно упиралась. Гости уже сидели за столами, объедались, улюлюкали вслед и тыкали маслянистыми жирными пальцами, смеялись так, что еда вываливалась изо рта.

Проснулась в холодном поту. В ушах еще звенели противные крики «горько», а перед глазами стояло ненавистное лицо жениха, сложившего губы трубочкой и тянущегося за поцелуем.

Фу, мерзость! – я потрясла головой, чтобы избавиться от наваждения, нарисованного распалившимся воображением.

Однако звуки не исчезли. Кричали снаружи. И, когда до меня дошел смысл, внутри все оборвалось.

– Пожар! Пожар! Фабрика горит, склады. Огонь к заводу подбирается!

Я кубарем скатилась с кровати и бросилась к окошку, чтобы увидеть, как над деревьями поднимается к небу черный столб дыма.

– Это сон! Дурацкий сон. Кошмар.