Хозяйка драконьего замка

Наготы она своей не стеснялась, как если бы общалась не с будущей женой своего любовника, а с ручной болонкой.

Во рту было солоно и сухо.

Платье на мне было разорвано до пояса. Но едва я дернулась, чтобы прикрыться, Дареш положил свою лапищу мне на горло и медленно проговорил:

— Ты вела себя крайне неосмотрительно, Виве. Лезла со своей дружбой к первым вейрам империи, напилась, прикарманила подарки…

Он медленно перечислял мои прегрешения, в которые входил первый танец и невежливый взгляд в сторону его ненаглядной, и заводился все больше. Глаза загорелись гневом, рука сжалась на горле, и я вдруг поняла насколько смешны были мои попытки выкрутиться с помощью бытовой женской хитрости. Дареш был просто сильнее любого другого мужчины, быстрее, коварнее. Враждебнее.

— Кивни, тупица, если осознала свой грех.

Подавив черную волну ненависти, я кивнула. Пальцы незаметно перебирали складки платья в поисках заветного пузырька. Накапаю этой твари от души. Вариант с вином отпадал. Муж если и подаст мне стакан, то только с ядом, и уж вино со мной пить точно не станет.

— Мне нравится, когда ты послушная, кивай мне всегда, покуда жива, — в его голосе появились урчащие нотки, льдистый взгляд почти против воли скользнул на обнаженную грудь. Едва слышно пробормотал: — Смотреть не на что. Лети красивее, достойнее, отец-дракон шутил, когда сделал ее драдерой, но я исправлю его ошибку.

Болтать он болтал, но взгляд ко мне как приклеился. Вторую руку он положил мне на грудь, легко сжимая. Пока легко. Очень скоро он перестанет быть нежным, об это мне говорило окаменевшее в предчувствии боли тело.

Меня передернуло от омерзения, но я заставила себя лежать неподвижно. Против воли взмокла, чувствуя, как скатывается холодный пот по виску.

— Ты умрешь завтра, — сообщил Дареш очевидное, а я заставила себя улыбнуться.

— Но я пока жива и буду жива еще три дня, — сказала нежно. — И три ночи.

Возможно мне показалось, но в ледяном взгляде мелькнул короткий интерес, который ни одна женщина не перепутает ни с ненавистью, ни с агрессией. Возможно, Эйвери была так наивна, что не вполне понимала, какие чувства владеют Дарешем?

Лапы на груди и горле сжались крепче. Теперь это было почти больно. В груди полыхнуло о нехватки кислорода, но я заставила себя улыбнуться снова.

Интуитивно я чувствовала, что у меня есть только одна попытка выбраться из этой постели без потерь. Одна… всего одна ошибка будет стоить мне сломанных ребер или рук, или шеи.

Мою магию забрали, а значит живой я больше не нужна. Ночь завершает ритуал, а все, что начинается с завтрашнего утра лишь попытка соблюсти видимость приличий.

Мое убийство подмочит Дарешу репутацию, но он реабилитирует ее ровно после первой военной победы.

У меня нет права на ошибку.