Холодный ветер перемен (СИ)

Это вызвало оживление у парней. Паром оказывается смешанным — автомобильно-пассажирским, и плыть на этот остров придется более трёх часов. Места у нас сидячие, как и у других, но я умудрился уснуть. Оказывается, я хорошо сплю не только в автомобилях и самолётах, но и на паромах.

Причалив в городской гавани, сходим с парома. Слышу недоуменные разговоры пацанов из сборной — никто не понимал, зачем мы тут? «Может пляж, какой есть?» — предполагали парни. Но, оказалось, сегодня состоится здесь открытие памятника русским воинам! Я так понял, нас сюда пригнали для идеологической накачки перед финалом, для поднятия, так сказать, патриотического духа. Лучше бы день отдыха дали или по магазинам нас поводили. Впрочем, до памятника нам ещё пришлось добираться полчаса на автобусе, в другой город острова — Аллингё.

Народу на мероприятии собралось неожиданно много. Тут были и наши дипломаты, которые, я так понял, самолётом прилетели. Сам памятник сделан в виде плиты с высеченными на ней именами тридцати погибших русских десантников и расположен был на городском кладбище. Плита — обычный камень, но наши умудрились целую торжественную церемонию провести по поводу этого события. Я недоволен — чего нас дернули?

Другие тоже не сильно рады — приелось такое развлечение в Союзе, и нет былого энтузиазма, что и говорить?

Стоим группой в сотню человек, тут и советсткие моряки, и мы, спортсмены, и корреспонденты. Слушаем. Зачитывают поименно всех погибших, и первая же фамилия меня напрягает.

— Чижов Никита Михайлович, — зачитал кто-то из посольских, погиб 11 мая 1945 года. Каратузский район Красноярского края.

Я ведь знаю его внука! Он учится со мной в комсомольской зональной школе, только на первом курсе. И тоже из Каратузского района, и тоже Никита! В честь деда назвали, наверное. У нас в школе на одном из мероприятий на девятое мая комсомольцы рассказывали о своих воевавших родственниках. Я запомнил, как Никита этот рассказывал о своем деде, который погиб уже после объявления капитуляции Германией. А я ещё, сука, недоволен был, что нас сюда привезли! Ощутимо стало стыдно, даже щёки заалели, но собрался и стою уже не как безмозглый подросток, а как взрослый человек, понимающий, как тяжело и трудно далась нам эта Победа, и как обидно погибнуть уже в самом конце войны.

Тут замечаю Антон Петровича, шарящего глазами по земле.

— Брелок потерял, от «Мерседеса»! Купил вчера, красивый… вертел, вертел в руках и потерял, — мимоходом говорит он Михалычу.

Мероприятие закончилось, и нас повели ещё куда-то. Заметив седоусого фотографа, я, улучив момент, договариваюсь с ним о фотках. За пятьдесят крон Эрик, так зовут корреспондента датской газеты, обещает привезти мне фото в отель.