Холодный свет далёкой звезды

– Мне иногда кажется, что вы ведёте игру против самого себя, Юрий Владимирович. Проще было убедить меня в обратном.

– Восстановить руины невозможно, Лора. В таком случае приходится долго и упорно избавляться от их пыли, и лишь затем строить что-то новое. А новое не всегда лучше.

– Вы что-то знаете? – Замерла, сжимая телефонную трубку. Мужчина недовольно выдохнул.

– Лора, ты не ценишь мои советы, как делала прежде. Или просто их не слышишь. – Словами, как острой бритвой, резал возможные вопросы.

– Я слышу. – Констатировала факт, упрямо поджимая губы. – Не накручивать себя. – Покорно согласилась, подавляя внутреннее возмущение. – Запомнила и постараюсь исполнить в точности. Это всё, Юрий Владимирович? У меня мигает красная лампочка, надеюсь, внимания добивается Германов.

– Я понял: ты слышишь, но не хочешь воспринимать. Я заеду на выходные. Что хочешь получить в подарок? Всё же день рождения бывает раз в году.

– А можно мне сладкую дольку спокойствия? – Усмехнулась, припоминая неизменную дату.

– Только в виде транквилизаторов, детка. Накачаешь ими мужа и, поверь, будешь спокойна, как удав.

– До свидания. Надеюсь, Германов порадует меня больше. Жду в субботу.

– Ильдар, мне не нравится её настроение. Не хочешь повлиять?

Юрий Владимирович приподнял брови, острым взглядом уставившись на давнего друга. Москвин оставался спокоен.

– Накачать транквилизаторами? Ты сейчас серьёзно? – Громко хмыкнул, смакуя коньяк на вкус.

– Ей нужно больше внимания, чем обычно. – В ход пошёл наставнический тон, заставляющий скривиться обоих.

– Нет, ты слышал, что она говорила?!

– Я не хочу это сейчас обсуждать.

– И никогда не захочешь. – Гастило с готовностью поддакнул, потянувшись за своим бокалом. Ильдар подтолкнул тот ближе к краю стола. – Ты, вообще, в последнее время ничего не хочешь. Самому не надоело? Или боишься признать, что не справляешься?

– Давай я сейчас уйду, а ты свои старческие бредни оставишь при себе.

– Юра, она моя жена! – В чётко расставленных между словами паузах сквозило недовольство, тон умело сдерживался, хотя восклицания в нём было уже не удержать. – Моя. Не твоя – запомни это.

– Я помню. Но помни и ты, что как только твоя жена выбьется из общего течения, проблемы будут у нас двоих.

– Любящая женщина способна на многое…

– А женщина, которая сильно любила и в один миг стала ненавидеть, способна на ещё большее…

– Она давно уже не ребёнок.

– Юра! Хватит, Юра! Я тебя услышал! – Проговорил Ильдар громко и внушительно. Подскочил с места, метнулся по кругу и вернулся на исходную, нависая над рабочим столом Гастило. – Я тебя понял и тоже повторю: Лора не ребёнок. Она прекрасно знает цену словам и поступкам. И о последствиях думает задолго до того, как решится на какое-нибудь действие.