Хочу твоим первым

Уже немного знакомые, но своей настойчивостью вызывающие совсем другие по силе ощущения, чем во время первого контакта.

Потому что этот поцелуй оказывается далеко не таким безобидным, как предыдущий.

Я вцепляюсь в Гордея и пытаюсь возмутиться, но в этот момент его язык настойчиво проскальзывает в мой рот.

Все слова, готовые вырваться из меня, сразу же застревают где-то в горле. Все, что я могу сейчас ощущать, это его дерзкое проникновение и наглое, уверенное исследование моей слизистой, во время которого он заполняет своим вкусом, заставляя меня дрожать, словно в лихорадке, а колени подгибаться.

Кажется, что я срываюсь в бездонную пропасть, а он еще сильнее проникает, подчиняя и заставляя все тело трепетать, будто в удушающей предсмертной агонии.

Я проваливаюсь, и держусь вертикально лишь только на одном волевом усилии. А скорее благодаря тому, что Гордей удерживает и не дает мне упасть.

Боже. Мой первый настоящий взрослый поцелуй.

Здесь. Сейчас. С ним. С мажором, от которого я планировала бежать, словно от огня.

Это…это…непостижимо, нереально, не со мной.

Голова так кружится, что я теряю ориентацию. Поэтому, когда он отрывается от меня, я продолжаю зависать в невесомости, не делая не единой попытки увернуться.

- Я так и думал, - шепчет Гордей, прикусывая мою нижнюю губу и судорожно гладя мои волосы, - что это будет охренительно горячо.

Я стараюсь дышать, стараюсь. Очень хочу облечь свои мысли в слова…Не думать о том, что у меня во рту до сих пор сохраняется его вкус. Вкус мяты, кофе и чего-то опасного, горячего, неизведанного, тревожно волнительного. Переворачивающее с ног на голову все сознание, разделяющее жизнь на до и после.

- Отталкивай, если хочешь. Только сильнее отталкивай, Бельчонок.

Он улыбается дерзкой улыбкой, в глазах стоит вызов.

- Ну! – торопит он. – Давай, смелее. Скажи мне, какой я подонок, что пользуюсь твоей неопытностью. Отталкивай и убегай. Ну же!

Он даже отходит на шаг, предоставляя мне полную свободу действий. Хоть при этом не сводит с меня лихорадочного и какого-то больного взгляда.

Я пытаюсь двинуться, но вместо этого спотыкаюсь и снова лечу ему в объятия. И он сразу же снова целует.

- Охренеть, просто охренеть как, Бельчонок, - шепчет мне на ухо, едва разрывает наш контакт.

Мне кажется, с ним происходит что-то в высшей степени странное. Трясет всего, а глаза в темноте так горят. Он очень горячий, словно его всего температурит.

Да и со мной, если честно, творится нечто подобное.

- Я снова сейчас буду целовать тебя, Арин, - вдыхает мне в рот Гордей, едва успеваю поймать несколько глотков кислорода.

Он зарывается пальцами в мои волосы, приподнимает лицо за подбородок и его губы снова накрывают мои. Мой стон срывается прямо ему в рот, и он возвращает мне его, углубляя и углубляя поцелуй.