Хочу твоим первым

- Извини, Гордей, мне срочно пора идти.

- У меня жизнь после твоих слов рушится, а тебе всего лишь жаль и срочно пора идти.

Не отпускаю. Стою, как охреневший обдолбанный мазохист и продолжаю слушать, все еще не до конца веря, отвергая на всех уровнях, на каких только могу чувствовать и ощущать.

- Извини, Гордей, извини, прости меня.

- Если так хочется замуж, выходи тогда за меня, - выпаливаю, и даже сам не ожидаю, что произнесу это вслух.

Никогда я не думал о свадьбе, да и вообще не планировал, но если так встает вопрос…если в этом все дело…

Едва стоит озвучить, и мысль не кажется мне уже такой бредовой или за гранью. Раз по-другому никак, то я согласен...

Отчего-то мои слова не производят на нее даже частично такого впечатления, какое произвели только что на меня самого.

Дергается в моих руках, пытаясь выбраться поскорее. Словно не выносит больше моих прикосновений, и они для нее, блин, стали хуже смерти. Перегорело? Ушло? Испарилось?

Переклинивает от этих наблюдений и ее оглушающих своим отторжением реакций.

Всегда уверен был в себе на все сто, а загоны Бельчонка хоть как-то, пусть частично и не полностью, но понимал. И принимал. Принимал, блин, со всеми ее барьерами и тараканами.

Но вот сейчас…чувствую, что реально уже не вывожу.

Отпускаю, раз так уж просит, и для максимальной надежности прячу руки за спину.

Арина отшатывается и замирает на несколько секунд, словно не ожидала, что ей удастся так легко освободиться от меня. Дышит часто, рвано, отрывисто.

- Пока, - говорю я, давая понять, что пусть сваливает, если уже все решила и от меня тут ничего не зависит.

Раз ты можешь, то и я как-нибудь…вытяну.

- Пока, - бормочет себе под нос и начинает смешно пятиться назад.

Что, вот так и уйдешь? - хочется заорать мне, но я просто молча наблюдаю за ней, давая себе очередную установку не расклеиваться, не съезжать в беспредел и не психовать.

Не верю, не верю ни хрена в душе, что она сделает так, как говорит, оставит здесь меня одного.

Но она разворачивается, блин, и чуть ни бегом покидает кафе, ни разу не обернувшись и не посмотрев в мою сторону.

Неужели финиш? Я ведь привел последний аргумент, из тех, что имелись в наличии. Других козырей в запасе просто нет, да и не может быть, потому что самое важное, это значит надолго и максимально серьезно...

Плюхаюсь обратно на стул, упираюсь локтями в столешницу и запускаю пальцы в волосы.

Мир окончательно скатывается в глухую бездонную и беспросветную пропасть.

Следующие дни тянутся в бесконечной череде разрывающих мыслей и тусклого, глупого и бесцельного тупо просирания времени.

Лишь суббота подсвечивается на внутреннем, встроенном в мозг календаре ярко-красным тревожным пульсирующим пятном, не позволяющим ни нормально есть, ни спать, ни дышать.