Хочу твоим первым

Буквально отдираю от себя навязчивого племянника и, наконец, закрываюсь в ванной, где получаю несколько минут благословенного спокойствия, которые помогают мне пережить последующий ужин.

А как только прием пищи заканчивается, и я расправляюсь с грязной посудой, закрываюсь в комнате и включаю видео с модных показов, которые прислала мне Марта Сергеевна.

Встаю перед зеркалом, пытаюсь изобразить нечто похожее на уверенный стервозный взгляд. Прохожусь по комнате туда и обратно, стараясь подражать легкому, расслабленному шагу от бедра.

Мою тренировку прерывает звонок от Володи.

- Арин, ты совсем про меня забыла, не звонишь, не пишешь, - говорит он.

Мне кажется, что в его голосе проскальзывает не только грусть, но и обида.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Володь, извини, замоталась, - оправдываюсь я, - устроилась же на работу. Как ты? Как мама?

- Хорошо. Но это неправильно, что ты и учишься, и работаешь. Я намерен исправить это в самое ближайшее время. Так скоро, как только получится.

Я вздыхаю. Володе и самому приходится тяжело. Отец погиб еще когда мы учились в средних классах, попал под машину. Мать учительница младших классов с маленькой зарплатой и многочисленными хроническими заболеваниями, начиная от давления и заканчивая сахарным диабетом, на лечение которых нужно выделять средства.

- Сейчас, правда, у меня не особенно с финансами, но я стремлюсь, Арин.

- Кстати, как твоя работа? – вспоминаю, что он и сам устроился, - и вообще, как ребята в общаге, нормальные?

- Да, и тут, и тут все нормально. Все более или менее.

Голос Володи звучит не очень уверенно, но я слишком устала, чтобы вдаваться в подробности. Плюс крайне волнуюсь насчет завтрашнего.

После разговора я снова возвращаюсь к просмотру видео, решая полностью сосредоточиться на них, но тут мне приходит несколько входящих с номера Гордея.

Замираю струной, прикрываю глаза и дышу несколько секунд. Погтом хватаю телефон и удаляю сообщения, не читая. Быстро, одним махом, пока искушение не стало слишком велико.

О чем бы он не писал, мне это неинтересно. Повторяю, словно мантру, пытаясь яростно убедить в этом саму себя.

Снова смотрю за работой моделей на камеру, то и дело косясь на уведомления о входящих.

Сообщений больше не поступает.

Утром я просыпаюсь на час пораньше специально для того, чтобы иметь время поупражняться перед зеркалом.

Подхожу к нему, неуверенно расправляю плечи и вглядываюсь в свое отражение.

Вот интересно. Родители всегда, сколько я помнила себя, укоряли меня, стоило лишь задержаться на своем отражении чуть дольше нескольких секунд. А сейчас мне за это могут заплатить большие деньги.