Хочу любить своего врага

Терпкое вино немного туманило голову…

Сейчас Лиза одна в своей большой и холодной постели. Расстроенная, погруженная в печальные мысли. Наверняка не спит, ворочается с боку на бок и ругает Костика. А заодно и Глеба.

Хороший повод пойти к ней и извиниться за идиотский спектакль. Ну, и возможно, Лиза захочет утешиться…

Глеб отогнал от себя идиотские мысли. Она не такая, и он это отлично знает. Если он заявится к ней сейчас, она его просто выставит за дверь. И будет совершенно права, а он упадет в ее глазах ниже некуда.

Но как хорошо было бы сейчас лежать рядом с Лизой, говорить ей нежные слова, ласкать ее… Не стоит ее Костик, однозначно не стоит! Променять такую жену на какую-то до скуки банальную Юльку. Он слепой, что ли?

Глеб допил вино и отправился спать. Но сон не шел. Он снова и снова вспоминал, как Лиза ответила на его поцелуй. А ведь могла этого не делать. Значит, он ей не совсем безразличен.

И снова Глеб ощутил тепло Лизиного тела, когда его рука лежала на ее спине. Она была так напряжена. Он чувствовал это через тонкую ткань платья.

А еще она ему была благодарна. За то, что убрал на кухне. Глеб улыбнулся. Как это наивно и хорошо. В груди растеклось приятное тепло, стало спокойно и радостно.

Ничего подобного он не испытывал раньше. Чему он рад? Тому, что Лиза сказала ему «спасибо»? А разве этого мало?

Наконец, сон сковал его. Глеб проснулся от того, что яркий солнечный свет лился в окно, на котором он забыл задернуть шторы.

Какое-то время он щурился, как довольный кот, позволяя теплым лучам ласкать его лицо. Потянулся за мобильником, лежащим на тумбочке. Всего-то девять утра. Но сна ни в одном глазу. А ведь вчера он уснул поздно.

Приведя себя в порядок, Глеб пошел на кухню. Лиза наверняка еще спит, она умоталась за вчерашний день. Весь вечер вчера крутилась как юла, готовя деликатесы. И они у нее удались на славу. Она отлично готовит, неподражаемо, безумно вкусно.

Глеб полез в холодильник и достал остатки румяной курочки. Не стал разогревать ее, клевал холодной, как делал это в детстве, отрывая кусочки и отправляя их в рот рукой. Мама всегда ругала его за это.

Потихоньку поглощая курочку, Глеб принялся варить кофе в большой турке. Он колдовал над ним, как настоящий волшебник. Добавил щепотку соли для усиления аромата.

Пышная пенка поднялась раз, другой, третий. Глеб разлил кофе по двум чашкам, не отдавая себе до конца отчет, зачем это делает.

Водрузил их на небольшой поднос, поставил туда же молочник со сливками, сахарницу. Подумал, оторвал от орхидеи, росшей на окне в горшке, яркий цветок. Положил на поднос и его и отправился к Лизе.

Он прислушался у двери ее комнаты. Тихо. Наверное, еще спит. Тихонько постучал. Ответа не последовало. Приоткрыл дверь.