Хочу бабу на роликах!

– Я сегодня вышел из тюрьмы, Саша.

– Что? Из тюрьмы? Как это, Гарик?

– Вот так, говорят же – от тюрьмы и от сумы… А я все это поимел полной мерой… И тюрьму… И суму…

– Гарик, ты так шутишь?

– Какие шутки, это правда. Вот добираюсь домой… Полтора часа, как вышел из Бутырок. Но я страшно рад тебя видеть, это и вправду хороший знак. Веришь, я иногда думал там, кого бы хотел увидеть первым, когда выйду на волю. И отвечал себе – маму и Сашу. Но мама ждет меня дома. Я не хотел, чтобы она еще раз приезжала туда, хватит с нее. И вдруг ты… Слушай, как ты живешь, все еще с Глебом?

– Ну еще бы, такая любовь… Послушай, Саша, пойдем к нам, а? Мне немного не по себе. Пожалуйста, пойдем, хоть ненадолго…

Он схватил меня за руку, а я смотрела на него и почти не узнавала. Он раньше был такой уверенный в себе, такой сильный, а теперь…

– Ну хорошо, – не посмела отказаться я, – только ненадолго. Гарик, но почему? За что?

– Помешал кое-кому. Они думали, что достаточно меня просто припугнуть… Оказалось, недостаточно. Тогда посадили. Полтора года долой. Но им ничего не удалось доказать, ничего. Ладно полтора года еще не страшно, но чего это стоило маме… Мне даже жутковато идти домой. Вот тебя за собой и тащу…

Игорь Анатольевич Бестужев был старше меня на пять лет. Когда-то наши родители были соседями и дружили. Гарик всегда относился ко мне как к младшей сестренке, опекал и защищал во дворе, а когда я поступала в ГИТИС, даже трогательно пытался оказать мне протекцию, но мне протекция не понадобилась. А когда я влюбилась в Глеба, он вызвал его к себе и провел с ним беседу, все пытался объяснить, какое необыкновенное сокровище досталось ему.

Глеб же сделал из этого только один вывод – что Гарик в меня влюблен – и сходил с ума от ревности.

Но я всегда смотрела на Гарика просто как на старшего друга. А потом жизнь нас так закрутила, что мы перестали встречаться. Несколько лет назад кто-то сказал мне, что Гарик стал удачливым бизнесменом.

И вдруг эта встреча…

– Гарик, я вот только боюсь, что твоей маме может быть неприятно, если я приду. Она, наверное, не хочет сейчас видеть посторонних, не хочет, чтобы я знала…

Он вдруг резко остановился и внимательно посмотрел на меня.

– Да, возможно… Я как-то не подумал…

– Так, может, я лучше пойду? Давай встретимся, когда ты придешь в себя. Ой, Гарик, тебе нужны деньги?

– Деньги? А у тебя есть деньги? – улыбнулся он.

– А сколько тебе нужно?

Он окинул меня словно бы оценивающим взглядом и снисходительно улыбнулся:

– Сашенька, сто рублей меня не спасут. Боюсь, даже сто долларов не спасут…

– А тысяча долларов тебя спасет?

– Ты можешь мне дать тысячу долларов?

– Могу, вот! – Я полезла в сумочку и вытащила пачечку зеленых бумажек.