Хочу бабу на роликах!

В посольство телегу накатал? Как, говоришь, его звать?

– Миша Цейтлин. А тебе зачем?

– Ну, может, когда и пересечемся, чтоб знать. И ты не расстроилась?

– Расстроилась, конечно, что ж я, совсем дура? Но с другой стороны, мне даже легче стало.

– Ой, странная ты, Сашка, я тоже дура была, а как жизнь меня поколошматила, живо поумнела. Тебя тоже жизнь хорошо побила, а ты все-таки не ссучилась. Знаешь, я… ну, короче, нравишься ты мне…

– Ты мне тоже нравишься.

– Дунька вообще от тебя без ума. Сашка, я тебе кое в чем признаться должна.

– Что такое? – насторожилась я.

– Я Шалимову проговорилась, что ты в Москву приезжаешь.

– Да, может, и ничего, я вот думала, он в аэропорт прискачет – не прискакал.

В душе у меня что-то зазвучало, но не мелодия, а нечто похожее на те звуки, что бывают в оркестре, когда музыканты до выхода дирижера настраивают свои инструменты.

– Сашка, а ведь ты к нему неровно дышишь. По глазам вижу.

– Понимаешь, Эмма, какая штука… Когда он рядом или где-то близко, во мне музыка играет…

– Музыка? И какая? – деловито осведомилась Эмма.

– Это любовь, если музыка…

– Да нет, какая любовь… Слушай, а где ты его видела, как ты ему проболталась? Ты что, специально с ним встречалась?

– Ни боже мой! У Тараса день рождения был, вот мы и столкнулись, я хорошо поддала, ну и сболтнула сдуру, даже не ему, а Тарасу, а он глазами своими как сверканет… А потом подошел и мнется – вижу, нелегко ему, борется с собой, но все ж таки спросил: Как там Саша поживает? А я тогда на тебя злая была, ты ж морду расквасила. Ну и говорю: такого-то числа прилетает из Барселоны. Специально сказала, думала, в аэропорт прискачет…

– А он не прискакал.

– Ну и хрен с ним! Тут вообще такое дело…

– Да нет, это я про другое, – смутилась вдруг Эмма.

– Да ладно, черт с ними со всеми, я спать хочу!

– Вот и хорошо, завтра с утречка повезу тебя в салон.

– В какой салон, ты что? Ты ж сказала – в театр?

– Сперва в салон, а потом в театр. Надо ж тебя в божеский вид привести – ну маски там разные, припарки, омолодим тебя, причешем, помоем, макияж, то, се… – У Эммы тоже слипались глаза.

Утром она действительно поволокла меня в салон красоты.

Меня мало затрагивали все эти процедуры, поскольку я страшно волновалась перед встречей с Лобовым, она значила для меня куда больше, чем маски и макияж, хотя не скрою, приятно, когда тебя холят.

Эмма тоже холилась на всю катушку. Когда мы с ней в какой-то момент остались вдвоем, лежа на кушетках с масками на лице и шее, она вдруг спросила:

– Саш, я вот вчера забыла… Ты знаешь некоего Игоря Бестужева?

– Гарика? Знаю, конечно, а что?

– У тебя с ним что-то было?

– Нужен? В каком смысле?

– Боже упаси. А ты почему спросила? Он тебе, что ли, понадобился?

– Ага. Мы тут с ним по бизнесу столкнулись, так я на него запала.