Хочу бабу на роликах!

Так зачем тебе смотреть, как твою бабушку в тряпку заворачивают и кладут в чужую землю без единого цветка? Ты сходи в церковь, поставь свечку за упокой ее души, неважно, что она не православная. Все равно ведь раба божья, как и все.

– Значит, не ходи в церковь, а просто… Просто поплачь от души. Шампанское в таком случае пить как-то не того… Хочешь водки?

– Нет, спасибо, я пойду лучше.

– Иди, что тут поделаешь… Если что понадобится, звони. Или приходи запросто.

– Не за что. Да, вот возьми портретик-то!

Он вложил в конверт мою фотографию небольшого формата. А большая так и осталась стоять у него на столе. Красивая и загадочная.

На улице было душно, – видимо, собиралась гроза. Идти домой не хотелось. Я опять нашла скамейку на Патриарших. Села, но смогла высидеть минут пять. Дышать было нечем, и казалось, что от пруда веет тяжелым жаром. Да, похоже, я действительно стала видеть вещие сны…

Я тяжело поднялась и пошла к дому. Но тут увидела небольшое кафе и ощутила страшный голод.

Если там работает кондиционер, я зайду и поем.

Денег у меня теперь прорва.

Кондиционер работал. И было чисто.

Я села, заказала кофе капучино и кусок шоколадного торта. За соседним столиком сидела парочка, обоим уже за сорок, они явно без памяти друг в друга влюблены. Мужчина двумя руками держит руку женщины, смотрит ей в глаза, улыбаясь чуть глуповатой от счастья улыбкой. А моя любовь кончилась, мне некого любить в этом мире, даже бабушка и та умерла… Родители давно погибли, а Глеб теперь с какой-то Яной, или Лаурой, или еще с кем-то… Своего тезку я вряд ли смогу полюбить так, как я это понимаю… А может, я вообще уже исчерпала свой лимит любви? Но я ведь еще не разлюбила Глеба, это он меня разлюбил… Жизнь без любви, говорят, возможна, но пуста… А может, и не надо никого любить?

Так легче сохранить неуязвимость. Любящий человек всегда очень уязвим. Все эти мысли тоже показались мне до тошноты банальными… И вдруг я вспомнила об Инне Кирилловне. Она, наверное, не знает еще, что бабушки больше нет… Вряд ли Наташа оповестила всех ее знакомых в Москве. И сделать это обязана я. Я быстро допила кофе и вышла на улицу…

Инна Кирилловна взяла трубку сразу же:

– Инна Кирилловна, это Саша Ордынцева, – по привычке ляпнула я.

– О, Сашенька! Рада вас слышать! Хотя постойте, тут на днях ваш муж вас разыскивал, что называется, с собаками. Где вы, Саша?

– Инна Кирилловна, дорогая, я должна сказать вам одну ужасную вещь… – Голос у меня дрогнул.

– Что такое? Наверное, что-то с Марусей?

– Нет… Бабушки нет больше… Она умерла сегодня ночью…

– Маруся умерла? – сразу севшим голосом переспросила Инна Кирилловна.

– Да, мне позвонила ее соседка.

– Саша, вы можете ко мне приехать?

– Нет, сейчас не стоит… Как-нибудь на днях.