Хищный аленький цветочек

Единственным предметом роскоши, которым владела Львова, можно было бы считать автомобиль. Но машина была крохотной малолитражкой корейского производства, более подходящей людям с небольшим достатком.

Сначала Малкин решил, что Жанна патологическая скряга, одна из тех, кто не способен тратить деньги даже на себя любимую. Но потом просмотрел ее банковские счета и понял: она неоднократно переводила большие суммы денег разным медицинским центрам, оплачивала операции тяжелобольным детям, кому в России не могли помочь, а потом щедро спонсировала их родителей. Львова оказалась удивительно милосердной дамой, она почти все заработанное отдавала нуждающимся и не кричала на каждом перекрестке о своей благотворительности. Никто из ее подчиненных понятия не имел, что шефиня спасает малышей.

И, кстати, служащие считали Львову идеальной начальницей, совсем не жадным, даже щедрым человеком. В генеральном офисе и в салонах царили удивительные для сегодняшнего дня порядки: все работники получали двадцатичетырехдневный отпуск, тринадцатую зарплату, оплаченный бюллетень, талоны на обед. Неудивительно, что косметологи и стилисты, разговаривая с полицией, в один голос твердили: «Скорее найдите Жанночку. Ее не могли похитить, она никому зла не делала, поищите в больницах, может, Львовой на улице плохо стало, лежит сейчас в палате без сознания, имени своего назвать не может».

Но подчиненные Малкина уже проверили клиники с моргами и знали: Жанны там нет.

Бизнесвумен не пришла на работу в пятницу, а в понедельник строители, которые планово разрушали одну из выселенных пятиэтажек, нашли в здании тело женщины. Убитую опознали, ею оказалась Жанна Львова. Перед смертью беднягу не мучили. Ее посадили на стул посреди комнаты, привязали и сделали укол лекарства, передозировка которого вызывает остановку сердца. Тот, кто совершил убийство, даже не пытался замаскировать его под случайную смерть от инфаркта или суицид. Наоборот, на несчастной словно табличка висела: «Это убийство».

В комнате, где обнаружили труп, остались от уехавших жильцов письменный стол со свежей вмятиной в центре столешницы и несколько стульев, на окнах висели темно-красные занавески. Мебель была не новой, а вот шторы, похоже, купили недавно. Можно только удивиться тому, что люди бросили столь хорошую вещь.

И тут следователь Малкин вспомнил, как пару лет назад сам перебирался в купленные хоромы и отчаянно поругался с женой – она категорически отказывалась забирать из коммуналки два книжных шкафа. Геннадий Петрович объяснил Люсе, что у них сейчас не очень хорошо с деньгами, и попросил: пусть книги постоят временно на старых полках. Но жена уперлась. А потом заплакала.

– Не хочу вносить в новую жизнь рухлядь.