Химера

Может, выйду на пенсию, тоже займусь.

Рыболовы смущенно покряхтели. Дон Бывалый произнес:

– В том-то и дело, что сетку давно не ставим. Ушла вся рыба.

– Хрен ее знает. Вишь, на удочку ловим всякую мелочевку. – Он показал ведро, в котором серебрились окуньки. – А крупная рыба с начала лета ушла. Бывает, повезет взять одну-две. И все. Что такое хороший улов – забыли давно.

Небольшое течение отнесло катер от лодки. Леонидыч включил мотор, и катер с тихим урчанием вернулся обратно.

– А раньше? – не унимался инспектор. – В прежние годы такое бывало? Сами знаете, я здесь недавно. Сергеев, ты всю жизнь рыбачишь!

– Рыбы всегда было завались, – ответил дон Бывалый, оказавшийся Сергеевым. – Всегда. И всем хватало.

– Лето нынче жаркое, – предположил Леонидыч. – Может, рыба на глубину опускается, в прохладу?

– Не в этом дело, – покачал головой Сергеев. – В семьдесят втором лето было тоже жаркое. На улов никто не жаловался. Я тогда еще с отцом рыбачил… Тут еще такая канитель. В прошлом году началась. Сети наши – то утащат, то порвут. Достаем из воды – вооот такие дыры! – Дон Бывалый развел руки, показывая. – Мы поначалу на рыбнадзор грешили. Думали, они у нас сетки тралом рвут. Однако спрашивали у Абрамяна – говорит, рейдов не было.

– Так тебе Абрамян и расскажет, – возразил Леонидыч. – Зачем ему тебя о рейдах информировать?

– Так ведь спрашивали не до, а после. Короче, я без понятия, че тут творится.

– А может, эта штука виновата, которая в кустах бормочет? – предположил Живчик. Дон Бывалый устало закатил глаза. – А что, я серьезно! Мне Женька Москалев рассказывал. Ездил как-то на лодке на другой берег к родственнику. Вдруг слышит в кустах – словно разговаривает кто-то. Думал, парень девку на интим уламывает. Правда, место странное, почти у воды, кусты сплошные. Женька поддатый был, крикнул чего-то в шутку. А там ка-а-ак зашевелится, а потом ка-а-ак ухнет в воду! Брызги столбом.

– Неподалеку от «Восхода», бывшей базы отдыха.

– Зло завелось в этих водах, – вдруг произнес до этого молчавший Угрюмый. – Я верю в то, что дед Матвей рассказывает.

– Матвей алкаш, – отрезал дон Бывалый. – Свою белую горячку пересказывает.

– А народ верит, – уперся парень. Он повернулся к Леонидычу. – Вот вы ехали сейчас по Чернушке – много людей купается? В такую жару, а? Много?

Митя действительно обратил внимание на пустые пляжи.

– Никто не купается и детей в воду не пускают, – продолжал Угрюмый. – Потому что люди знают. Зло поселилось на Истре. И Матвей его видел.

Повисло молчание. Только лягушки квакали у берега.

– В каком доме живет Матвей? – спросил Леонидыч.

– Там, в Пятнице, любого спроси. У него изба старая, черная, покосилась вся. Говорят, за участок денег предлагали миллион. Не продал.