Химера

Иначе можно здорово получить по шапке, даже слететь с должности. Вельяминову было из-за чего беспокоиться.

Но кроме того, его наверняка не покидали мысли о заманчивом объекте исследований. Ведь в нынешнем виде фараончик будет поинтереснее оплодотворенной икринки. Вельяминов наверняка мечтает поймать его живьем, чтобы запустить в кафельный бассейн в секретном институте и ставить опыты, которые помогут обогнать США и Китай в биотехнологических разработках.

– Вы должны убить его, а не пытаться поймать! – сказал Митя.

Вельяминов устало вздохнул. Посмотрел на него сочувственно.

И он продиктовал десяток цифр. Комбинация с нулями и тройками была простой и легко запоминалась.

– До встречи. – Вельяминов открыл дверь и сказал наружу: – Глеб, я закончил.

– Вы делаете ошибку! – выкрикнул Митя напоследок, бросившись к решетке, но чиновник уже исчез в проеме.

Спустя некоторое время в фургон забрался мордастый опер Коля.

– Ну что, наговорился, Жванецкий?.. Так, руки от решетки убрал. Два шага назад.

Митя оторвал пальцы от прутьев, попятился к размалеванной стенке. Коля плюхнулся в кресло, которое только что грел высокопоставленный зад Вельяминова. Теперь с трудом верилось, что чиновник был здесь и разговаривал с Митей. Словно призрак, он появился из ниоткуда и исчез в никуда.

Следом за Колей в кузов забрался Горюнов.

– Терентьев и Михалыч поедут в оперативной машине, а я с вами, – объяснил он Коле. – Как дела? Все в порядке?

Коля авторитетно качнул подбородком. Горюнов быстро глянул на Митю:

– О чем был разговор?

Он надеялся застать врасплох, вытянуть что-нибудь важное по горячим следам, но Митя не доставил ему этого удовольствия, промолчав. Горюнов обидчиво поджал тонкие губы.

В проеме появился водитель-охранник, держа в руке связку ключей.

– Все? – спросил он. – Больше никого не ждем? Премьер-министра?

– Хватит зубоскалить, – бросил ему Горюнов. – Поехали уже.

Перед тем как захлопнулась дверь, Митя успел увидеть за спиной охранника-водителя вершины деревьев, склонившиеся словно по команде от могучего порыва ветра.

Гроза, которую обещал Леонидыч, приближалась.

Заскрежетал стартер. Рявкнув, подхватился двигатель, распространяя по кузову мелкую вибрацию. И они поехали.

Сколько времени прошло с тех пор, как она пришла в себя в этом жутком месте? Невозможно определить. Во тьме время текло по своим странным, непонятным законам. Часов у Натали не было; в отличие от потерянных туфель она их попросту не носила, поэтому сказать, день сейчас или ночь за стенами, она не могла.

Боль и страх держали нервы в постоянном напряжении. Когда оно достигало пика, сознание отключалось, и Натали забывалась тревожным горячечным сном.