Химера

Митя еще раз оглядел латунное изделие.

– Семь секунд, – задумчиво повторил он.

Для прослушивания записи устроились в спальне, где ночевал Леонидыч.

– Кстати, – сказал инспектор, закрывая окно, – видел этих, о ком ты рассказывал.

– Кого? – не понял Митя.

– Сладкую парочку на большом джипе.

Митя вспомнил двух незнакомцев в кремовых рубашечках Ralph Lauren, которые терзали его вопросами о фараончике возле ресторана.

– Приехали сразу после криминалистов, – продолжал Леонидыч. – Побродили по берегу, покрутили харями и уехали. Думаю, те самые, про кого ты говорил.

– Кто они? Из какого ведомства?

– Без понятия. Горюнову корочки какие-то показали. Фэйсы, наверно.

– Они что-то знают, – задумчиво сказал Митя. – Они знают про фараончика. Когда они задавали вопросы, создалось впечатление, что они знают больше меня.

– Знали бы – не спрашивали… Ладно, шут с ними, давай включай.

Он сел на застеленную кровать. Митя положил айфон на тумбочку, устроился рядом на стуле. С двух сторон они окружили маленькую черную коробочку, хранившую голос убитой девушки.

Перед включением записи Митя замешкался: он вдруг понял, что не хочет ее слышать. Ему было страшно. Застыв над дисплеем, он долго мял и растирал пальцы. Леонидыч, не выдержав, подстегнул его грозным:

Митя покорно тронул иконку.

Как и в первый раз, динамик изверг непонятные шумы, всхлипывание, вслед за которыми раздался тонкий голосок:

– Пещера, – отметил Леонидыч.

Митя слушал эти слова, думая о том, в каком состоянии они нашли девушку несколько часов назад. К горлу подкатил ком.

Митю охватило удушье. Сразу вспомнилось собственное утопление. Реалистично и ярко. Песня над рекой… чмоканье белья… и страшное чудовище внизу…

Она горько заплакала и долго не могла вернуться к рассказу. Микрофон безучастно записывал каждое рыдание и всхлипывание. В какой-то момент они превратились в булькающий кашель.

Леонидыч внимательно слушал каждый звук.

– У нее развивается отек легких, – наконец определил Леонидыч. – После утопления. У нас на судне помощник кока свалился за борт и наглотался воды – тоже так дохал. Судовой врач едва откачал…

Девочка высморкалась, затем продолжила:

Послышался шорох ног, скрип камушков. Движение.

– Давай, малышка, – подначивал Леонидыч, – соберись и дай нам ориентиры!

Из динамика действительно раздались звуки рвоты. Митя смущенно уставился в пол. У него не было сил слушать запись. Вскоре девочка укротила спазмы и поползла дальше. В течение нескольких минут из динамика раздавались шорохи и незначительные комментарии. Наконец они услышали:

Митя увеличил громкость, но ничего не разобрал.

Она кричала не меньше минуты, потом столько же захлебывалась кашлем. Затем умолкла.