Хевдинг (СИ)

— Негоже устраивать склоки здесь, на моём пиру. Я хочу, чтобы вы помирились.

— Нет, — в один голос со мной сказал Эйрик.

Князь помрачнел, отказов он, как и любой другой властитель, не терпел и не любил.

— Бранд больше не служит сыновьям Лодброка, — медленно произнёс он. — Эйрик больше не носит цепей.

— Потому что я его и освободил, — вышло так, что я перебил князя, и это было опасно, но слова вырвались у меня сами собой.

— Неважно, — сказал Хререк. — Если вы оба хотите оставаться в моём войске, между вами не должно быть разногласий. Я одинаково ценю и тебя, Бранд, и тебя, Эйрик.

Первым моим порывом было уйти, громко хлопнув дверью, но я сдержался. Надо держать себя в руках, мы, в конце концов, не дети и не подростки, чтобы устраивать тут сцены. Поэтому я прикрыл глаза и выдохнул через нос, пытаясь игнорировать присутствие Эйрика.

— На нашем разногласии я выхожу в море, — сказал я, понимая, что Эйрик от своей клятвы вернуть «Морского сокола» не отступится, а я ни за что в жизни не уступлю.

Хререк поиграл желваками, явно недовольный тем, что вынужден решать наши склоки, а не отдыхать и развлекаться. Всему должно быть своё время.

— У Эйрика есть собственный корабль, — сказал князь.

— Лучше прежнего, — вставил Эйрик.

— Ступай, Бранд, — вздохнул князь. — Веселись, отдыхай. Расслабься.

Но спокойно отдыхать я не мог, тем более сейчас, когда я завёлся и вспылил. Деструктивная энергия требовала выхода, как бы я ни старался держать себя в руках. А самодовольная харя Эйрика выводила меня ещё сильнее.

— Да, Бранд, ступай, — вставил он, паскудно улыбаясь.

Видит Бог, не надо было спасать эту неблагодарную тварь. Мне стоило неимоверных усилий просто держать нож в ножнах. А из-за чего весь сыр-бор? Эйрик сам пошёл против команды, сам вызвал Жадину на хольмганг, и сам же в нём проиграл. Будь он чуть скромнее, ничего этого бы не случилось, и никакой вражды бы не было.

Но Эйрик сам прилюдно сказал, что отомстит нам всем, а это автоматически записывало его в стан врагов. Таких, каких лучше не оставлять в живых. Такие, как Эйрик, с радостью воткнут тебе нож в спину, как только для этого представится возможность, а в войске князя она обязательно представится.

— Не смей указывать мне, раб, — процедил я.

— А то что? — фыркнул он.

— Не то я сделаю из твоего черепа кубок для питья, а из мошонки — крохотный игрушечный кошелёк, — сказал я.

В зале повисла тишина, через пару мгновений сменившаяся громовым хохотом. Не смеялся только Эйрик, багровеющий от злости.

— Князь… Дозволь мне выйти с ним на поединок… — севшим голосом попросил Эйрик.

— Нет! Довольно! Я не желаю ничего слышать про поединки и вашу вражду! — разозлился Хререк.

Хах.