Хевдинг (СИ)

— Этот, что ли, нурман? Точно он? Эй, ты! Пошто девчонку обидел? — окликнули меня, и я обернулся, чтобы увидеть перед собой ту самую воровку в сопровождении небольшой шайки местных маргиналов.

Вечер стремительно переставал быть томным.

На пристани я был один. Против четверых гопников и девчонки, которую я за боевую единицу не считал, но которая при случае всё равно могла воткнуть шило в почку или что-то в этом роде.

Расклад такой себе, но я эту породу отлично знал. Вдарь самому сильному так, чтобы юшка брызнула во все стороны, и его прихвостни разбегутся в сию же секунду. Поэтому я демонстративно положил руку на рукоять Кровопийцы.

— Можешь попытаться отвести меня на княжеский суд, — произнёс я, не сводя тяжёлого взгляда с их вожака, мордатого краснорожего крепыша.

Из всех четверых именно он казался самым опасным, тёртым калачом, остальные так, на подхвате. Но и у них запросто мог оказаться кистень в рукаве или ещё какая подлянка.

— А если отведу? Виру с тебя стребуют. Видоки у меня есть, видели, как ты девицу обидел, проще уж тебе сразу прощения попросить, да вину свою загладить, — на каком-то славянско-шведском суржике произнёс крепыш.

Я видел, как плясали в его глазах весёлые искорки. Они всегда пляшут, до того момента, пока кишки не падают на землю из распоротого живота, а в коленки пересмешника вдруг приходит слабость. Такие обычно ничего не осознают до самого конца.

— Ну так отведи, — сказал я, даже не шелохнувшись.

Гопник скривился, всё шло не по его сценарию. Запугать меня не удавалось, а нападать первыми они не рисковали. Такая затея могла вылиться в нечто гораздо худшее, чем просто ограбление.

— Больно дерзок ты, нурман, — покачал головой он.

— Каков есть, — сказал я. — Ещё вопросы будут?

Я видел, как скрипят шестерёнки в мозгах главного, как он пытается нащупать верное решение. Ведь сдать назад он не мог, потому что его не поймут свои же, а напасть на меня первым означало преступить закон, к которому он и взывал.

— Вопросы? — наконец протянул он. — А правда, что все нурманы у себя на кораблях друг друга в верзохи пользуют?

Я едва не рассмеялся ему в лицо, такой дешёвой провокации даже я не ожидал. Зато рассмеялись его дружки, чуть ли не задыхаясь от смеха.

— Нет. Предпочитаем услуги твоей матушки, — спокойным тоном произнёс я.

Крепыш схватил ртом воздух так, будто его ударили под дых, покраснел от гнева и унижения. Все мгновенно посерьёзнели.

— Проси прощения, нурман, — прошипел он.

— За что? Мы твоей матушке даже платим, когда она хорошо старается, — добавил я.

Вместо ответа крепыш проревел какое-то ругательство и бросился на меня. Ровно с той скоростью, чтобы я успел вытащить Кровопийцу из ножен и отбить удар его широкого ножа.