Хевдинг (СИ)

И если сначала я пытался отвечать обстоятельно, по существу, стараясь придерживаться легенды, то очень скоро моё терпение иссякло, и следующего вопрошающего я пообещал скинуть за борт. Как обычно, по-доброму не получилось.

Драккар поднимался вверх по течению Волхова, неторопливому и размеренному. Мы даже не слишком-то напрягались на вёслах, как это иногда бывало. Хольмгард лежал где-то там, впереди, у самого Ильмень-озера.

Реку нам требовалось пройти полностью, от устья и до истока, и мы ворочали вёслами, проходя мимо заросших островков, рыбачьих посёлков, бобровых плотин, и прочих элементов пейзажа. Мимо проходили типичные русские леса, болота, луга, красивая девственная природа, почти нетронутая человеком. Мне даже на мгновение подумалось, что я единственный человек во всём мире, способный оценить такую красоту, просто потому что мне есть, с чем сравнить. В моём времени даже в самых заповедных местах ничего подобного уже не увидеть.

Плыть, к моему удивлению, пришлось достаточно долго, хотя мне казалось, что от Ладоги до Новгорода рукой подать. Я опять недооценил русские просторы. Масштабы по сравнению с той же Англией просто космические. Сколько мы там шли до Кембриджа? Несколько дней, около того, пройдя за это время половину острова и три королевства. А тут, в общем, от Ладоги до Новгорода примерно сравнимое расстояние.

Ладно хоть мы не топтали дороги пешком, а спокойно плыли себе на драккаре. Иначе можно с ума сойти, пока дойдёшь от одного места в другое, хотя куда более вероятно напороться на волков, медведя или ещё какую-нибудь не очень дружелюбную лесную живность.

Порой мы встречали другие корабли, идущие навстречу, к Ладоге, обмениваясь новостями, но все старались держаться от нас подальше, практически прижимаясь к берегу. Мы видели и чуяли чужой страх, и он заставлял нас смотреть на эти корабли как на добычу, но я запретил нападать, хотя и сам отчаянно желал пошариться в чужих трюмах. Первым делом — добраться до Новгорода и выяснить всё необходимое.

И чем выше мы поднимались по течению, тем грязнее становилась вода, отчего становилось понятно — город близко. Всё чаще стали попадаться посёлки на берегах, рыбачьи лодки, хижины, сети. Здесь, в отличие от Англии, народ был ещё непуганый, и не старался спрятаться в глубине суши от морских налётчиков.

Вскоре ещё и завоняло чем-то.

— О, кожевниками пахнуло, — усмехнулся Вестгейр, глядя, как все остальные морщат носы. — Эту братию издалека можно узнать.

Об экологии здесь и слыхом не слыхивали, как и о болезнетворных бактериях типа холерной палочки, так что в реку сливали всё, что только можно, и что нельзя.