Хевдинг (СИ)

Я попытался рубануть наискосок, молодецким ударом развалить его надвое, от плеча и до пупа, но Йомантас рывком отскочил назад, и самый кончик клинка оставил ему лишь длинную кровоточащую царапину.

Обухом топора он ударил по клинку, сбивая его с траектории, я тут же отскочил из опасной зоны. Если на мече останется зазубрина, я засуну этот топор Йомантасу в задницу.

Он и впрямь начинал слабеть, двигаясь всё медленнее и медленнее, экономя силы, покидающие его с каждой каплей крови, пролитой на землю. Я же пока держался гораздо лучше, хоть и понимал — получи вдруг я подобную рану, то давно бы уже валялся на земле, истекая кровью и вызывая медика.

Теперь он пытался ловить меня на контратаках, а я пытался не дать ему шанса меня поймать. И я благодарил всех богов за то, что водянин сражается с топором, а не с мечом. Меч гораздо опаснее в таких поединках.

Топор же просто увесистый острый кусок железа на палке, безо всякого баланса и изящества, грубое орудие убийства, инструмент для работы, а вот меч это фактически продолжение руки. В руках хорошего фехтовальщика, разумеется, а не в моих лапищах.

Йомантас выкрикнул что-то непонятное на родном языке и снова рванул в атаку, позабыв про раны и кровопотерю. Второе дыхание открылось, не иначе, проснулись скрытые резервы. Мне пришлось вновь отступать и защищаться, принимая удары на щит и рискуя остаться без руки, когда щит рассыплется окончательно.

Рисковать мечом не хотелось, я откровенно боялся сломать такой клинок. Другого такого мне за всю жизнь не найти.

Вождь снова принялся гонять меня по поляне как молодого, но на этот раз он дрался всерьёз, со всей отдачей и остервенением, и если бы не его хромота, мне пришлось бы туго. Лишь изредка я пытался уколоть его, подловить в какой-нибудь удачный момент, но Йомантас всякий раз оказывался ловчее. Главное теперь — продержаться, выдержать этот последний натиск, дождаться, когда он ослабеет окончательно, а потом просто прирезать его, как поросёнка.

А его запал постепенно кончался, каждый последующий удар прилетал по остаткам щита всё слабее, хотя Йомантас и корчил страшные гримасы, ругаясь сквозь зубы на родном наречии. Наконец, я нырнул вправо, дождавшись удобного момента, крутанул мечом, и топор Йомантаса упал на поляну. Вместе с кистью руки, продолжающей сжимать топорище.

Хлынула кровь, вождь остановился как вкопанный, и я тут же двинул щитом ему в зубы. Дерево затрещало, и в руке у меня остался только железный умбон, зато Йомантас рухнул наземь. Чистый нокаут.

Я выдохнул, чувствуя, как немного дрожат руки, стряхнул капли крови с клинка, понимая, что в ножны сейчас могу им и не попасть. Парням такое видеть лучше не надо, поэтому я просто закинул Кровопийцу на плечо, предварительно оценив зазубрины.