Хевдинг (СИ)

— Я смотрю, вы с ним уже подружились? — пригубив местного пива, спросил я. — А сам он где?

На этом обеде присутствовали многие, в том числе сотники и десятники, и было удивительно не наблюдать здесь князя, второго человека после самого Стурлы.

— Земли объезжает, — ответил Стурла.

— Он восстание небось готовит? — хмыкнул я. — А ты его так отпускаешь.

— Не, он же не самоубийца, — сказал он. — Да и с ним всегда мой человек, если что заподозрит — так сразу же…

— Ну, если он такой воин славный, надеюсь, и на Смоленск с нами пойдёт. И на Киев тоже, — сказал я.

Стурла нахмурил кустистые светлые брови.

— Киев? — хмыкнул он.

— Что? — непонимающе спросил я.

— В Киеве наши сидят, норманны, Аскольд, — объяснил он.

— И что? — спросил я.

— Так наши же, — всплеснул руками Стурла. — Свои! С ними дружить надо, а не воевать! Они бы, может, и на Смоленск с нами отправились бы.

— Грабить может и отправились бы, так мы же не за этим, — сказал я.

Что-то мне подсказывало, что похожую точку зрения разделяют многие в армии Хререка. Даже удивительно, как в этих землях всё закончилось междоусобной резнёй, когда брат шёл на брата, а свой мог в мгновение ока стать чужим.

И если Хререк сочтёт неправильным бить Аскольда и киевлян, когда поблизости достаточно чужаков, это здорово поломает мне планы. Почему-то в родных землях ты без проблем идёшь бить морду соседу, но за морем этот же сосед становится твоим самым ближайшим союзником, какой бы гнидой он не был на родине.

Аскольд и его люди, впрочем, союзниками Хререку не были. Но и врагами не считались. Им пока не о чем было конфликтовать, интересы не пересекались, наоборот, оба были заинтересованы в процветании торгового пути и решали некоторые проблемы сообща.

Существовал, конечно, мизерный шанс на то, что Аскольд подчинится добровольно, без кровопролития, признает Хререка своим князем. Но это что-то из разряда фантастики.

Но прежде, чем думать о киевлянах, надо взять под контроль верховья Днепра, то есть, Смоленск. В этих землях, как и в Полоцке, жили кривичи, правил там совет старейшин, а войском смолян командовали наёмники. Сейчас, кажется, старшим среди этих наёмников был некий Добрыня, и я всерьёз опасался, что он окажется прототипом богатыря из былин. С богатырём мы можем и не справиться.

Но страха не было. Я воспринимал Смоленск просто как ещё одну цель, как ещё одну веху на моём пути. Как источник прибыли. Есть работа, и она должна быть сделана, значит, город надо взять так или иначе.

Вскоре в Полоцк начали прибывать корабли, большие и малые. Команды и отряды шли буквально друг за другом, место сбора в тайне не держали, и Полоцк заполнялся вооружённым народом, заставляя местных вновь бояться за своё имущество и жизни.