КГБ в смокинге. Книга 1

…Несколько раз я пыталась использовать мамины способности и просила ее объяснить, что значит тот или иной сон. Мама краснела, страшно смущалась и говорила, что все это ерунда. И вот теперь, меряя шагами свою уютную, заставленную финской мебелью камеру гэбэшной тюрьмы дачного типа, я думала о том, что если есть на земле человек, способный растолковать мне мой не прекращающийся двухнедельный кошмар, то это только она. В том случае, естественно, если у меня окончательно поедет крыша и я решусь убить собственную мать подробностями жизни двойного агента…

Утром следующего дня, когда в томительном поиске хоть какого-нибудь занятия я вымыла голову, высушила волосы, тщательно исследовала содержимое айсбергоподобного холодильника «Розенлев», набитого деликатесными продуктами так, что под мощным напором венгерских колбас, датской ветчины, консервированных фруктов и разноцветных пакетов с фирменными йогуртами дверца то и дело открывалась, выпила три чашки кофе и даже полистала роскошно изданный двухтомник «КПСС на переднем крае борьбы международного коммунистического и рабочего движения», — на дачу заявился Тополев. Конечно, я не могла поверить, что этот высокопоставленный офицер, приближенный к шефу КГБ, является непосредственной жертвой идеологии «новых левых», читает Маркузе и Кон-Бендита и уже созрел для того, чтобы спать с подружкой под Крымским мостом, затягиваясь поочередно марихуаной. Но внешний вид Тополева — тертые-перетертые, порванные под коленями джинсы, отвратительная кожаная безрукавка и стоптанные теннисные туфли — можно было расценить как крайне вызывающий даже для калифорнийского хиппи.

— В доме культуры КГБ сегодня костюмированный бал? — поинтересовалась я.

— Хотите есть? — голос Тополева, казалось, дышал дружелюбием.

— Спасибо, сыта по горло.

— Соглашайтесь, Валентина Васильевна, — улыбнулся он. — В этом доме готовит личный повар Андропова. Не пожалеете.

— Моя кормежка является частью календарного плана работы с агентом?

— Преследуете какую-то конкретную цель?

— Преследую, — кивнул Тополев. — С сытым человеком легче общаться.

— Через желудок путь лежит только к сердцу мужчины.

— А к сердцу женщины?

— Насколько я могу судить, вы уже благополучно миновали возраст отроческих поллюций, так что могли бы не задавать идиотские вопросы.

— С вами очень трудно разговаривать.

— Хотите, облегчу вашу задачу?

— С вашим характером?

— Говорите со мной, как нормальный человек с нормальным человеком. Перестаньте видеть во мне замаскированного агента империализма. Не расставляйте мне ловушки, не хитрите, не играйте словами. Спрашивайте в лоб — и, возможно, мы сэкономим время.

Впервые с начала разговора Тополев взглянул на меня с интересом.