КГБ в смокинге. Книга 1

И вообще все показалось мне серым: небо, нависшее прямо над головой, здание терминала с лозунгом «Пятилетку — в четыре года!», длинный ряд самолетов с опущенными носами, лица одетых в зэковские бушлаты технарей, деловито сновавших вокруг…

Подсознательно я готовила себя к какой-нибудь встрече, скорее, неприятной, нежели торжественной. Я так привыкла за эти недели к чьей-то опеке, вниманию, просто слежке, что даже представить себе не могла, что свободно, как все нормальные люди, пройду таможенный контроль, выйду на площадь, возьму такси, поеду домой и не наткнусь при этом на Витяню или Габена.

Но меня не встречали.

Безусый пограничник смерил меня презрительным взглядом, с размаху, словно уничтожая зловредное насекомое, шлепнул штамп на мой загранпаспорт, после чего я перестала для него существовать.

На таможенном досмотре я заработала еще один взгляд. Правда, не столь презрительный, но тоже не материнский. Неопределенных лет таможенница с волосами цвета спитого чая весьма равнодушно отнеслась к моему чемодану и сумке, ограничившись тремя вопросами:

— Контрабанду ввозите?

— Порнографическую литературу?

— А что вы считаете порнографической литературой?

— Ввозите или нет? — она разговаривала со мной тоном главврача в психушке.

— У меня с собой несколько парижских журналов… Я их пока толком не просмотрела, но вполне допускаю, что какая-нибудь голая задница там обязательно фигурирует…

— Голая задница — это еще не порнография, — авторитетно сказала таможенница.

— А больше мне вас нечем порадовать.

— Проходите. Следующий…

На стоянке притулилось несколько «Волг» с шашечками на боку. У всех машин передние решетки были подвязаны от мороза кожухами, словно у них болели зубы. Я вдруг подумала, что желто-зеленогрязный цвет, в который выкрашены московские такси, в своем, так сказать, чистом виде в природе не существует. Такой цвет мог придумать только сторож морга. Или посудомойка в заводском пункте общепита, которой всю жизнь приходится заливать сухую горчицу водой, а потом получать удовольствие, наблюдая за лицами клиентов, рискнувших обмакнуть в эту гадость загнувшуюся от клея и целлюлозы сосиску.

— Куда едем? — молодцеватый таксист в фуражке и короткой кожаной куртке на молнии появился откуда-то из-за машин, словно сидел там в засаде.

— А сколько просишь?

— А кто грабить научил?

— Жизнь научила, подруга, — ухмыльнулся таксист. — Так поедем или здесь заночуешь?

Наблюдать за проносившимися в грязных окнах «Волги» видами покосившихся деревянных домов и монотонных новостроек после прекрасной экзотической Аргентины было одновременно противно и интересно.