КГБ в смокинге. Книга 1

Я же никак не могла понять, чего хочет от меня таинственный шеф Юджина, карающая рука ЦРУ, человек-судьба Валентины Мальцевой. В голове у меня пронесся вихрь вариантов:

…грохнуться в ноги и зарыдать: «Кормилец ты мой!»

…рвануть на груди блузку с воплем: «Стреляй, гад!»

— Вы что-то хотели мне сказать? — вернул меня к действительности Уолш. — Во всяком случае, этот господин, — он кивнул в сторону Юджина, — намекал именно на такое развитие событий.

— Да. Я хотела сказать, что… — в горле у меня пересохло, и я с ностальгией вспомнила молчуна-водоноса Вирджила. — Я хотела бы что-нибудь выпить…

Ничуть не удивившись, Уолш отъехал на своем роскошном кресле куда-то вправо, нагнулся над маленьким столиком, уставленным стаканами и бутылками, и, не поднимая головы, спросил:

— Виски? Мартини? Водку?

— Простую воду, если можно.

— А чем угощал вас Бердсли?

— Ничем… Он был слишком занят беседой со мной.

— Беседа записывалась? — Уолш вернулся в исходное положение и протянул мне высокий стакан с толстым дном. Кивком поблагодарив, я жадно напилась и тут же испытала жуткое желание повторить эту процедуру, но постеснялась и осторожно поставила стакан на краешек стола.

— Да. У Бердсли был диктофон.

— А где кассета с записью вашей беседы?

— Ее забрал Витяня… ну, Мишин.

— Вместе с диктофоном?

— Нет, просто вытащил бобину.

— Вы можете сформулировать в нескольких словах задание, которое получили от… — Уолш бросил короткий взгляд на блокнот перед собой, — …от Габена?

— Изложить свою версию и ждать, когда вы меня перевербуете.

— Что вы и сделали, — сухо сказал Уолш.

— А потом что-то произошло?

— Что же? Почему вы вдруг решили прекратить выполнение задания? Поняли, что вам никто не поверил, и решили сыграть ва-банк?

— Если вы сами намерены отвечать на собственные вопросы, зачем вам я?

— Повернитесь, пожалуйста! — несмотря на волшебное слово, слова Уолша прозвучали как команда. — Вот так, прекрасно! А теперь задайте свой последний вопрос этому молодому человеку у стенки. Я жду!

— Зачем вам я? — голова моя была совершенно ватной и тупой. Вели мне Уолш повторить слова детской считалки или параграф из устава КПСС, я бы тут же повиновалась.

— Но, сэр… — начал было Юджин.

— Я не верю этой даме! — Уолш отъехал на своем передвижном кресле теперь уже влево и схватил какую-то папку. — Вернее, я не имею права верить ей! Что она может дать нам? Ее использовали вслепую. Ни одного имени, ни одного факта, сплошные клички, сплошная наживка, блеф!.. — Уолш обращался через мою голову к Юджину так, словно меня уже в природе не существовало. — Она женщина. Она непрофессионалка. Она — отработанный материал. Зачем-то она была им нужна.