КГБ в смокинге. Книга 1

— А просто посидеть дома и поговорить мы не можем? Но только, чтобы это не был допрос?

— Боюсь, Вирджил нас не поймет.

— Простите, кто не поймет?

— Аббат Фариа, — улыбнулся Юджин. — О’кей, Вэл, если вам лень переодеваться, можете ехать в халате. Вы в нем просто очаровательны. А я, для гармонии, останусь в плавках.

— Было бы любопытно… — я еще раз взглянула на этого здоровенного балбеса, так непохожего своими манерами, какой-то внутренней теплотой, умением улыбаться всем лицом, а не одними губами, на своих русских коллег, потом подошла к шифоньеру и вынула оттуда черное платье, о котором портниха Соня сказала как-то, что мне выходить в нем на панель опасно: конкурентки насмерть забьют. — В плавках, говорите?

— Верю. Только никак не могу сообразить, куда вы воткнете самый почетный для мужчины орден…

Во время трапезы Юджин сохранял удивительное присутствие духа и доброжелательность, никак не реагируя на мои подначки, хоть я и старалась изо всех сил. Весь вечер я пыталась вывести его из благодушного состояния сытой буржуазной уравновешенности, спровоцировать на резкость, конфликт. Подсознательно я понимала, что хочу до предела обострить ситуацию, дабы сравнить американца с Витяней. Интуиция и кое-какой женский опыт подсказывали мне, что Юджин и мой однокашник — совершенно разные люди. Как сказала бы наша нештатная критикесса Валерия Ильинична, типичные антиподы. Но я старалась убедить себя в обратном. Почему-то мне очень хотелось, чтобы на поверку сравнительный портрет двух профессиональных шпионов выглядел именно так. Я была уверена, что это психологическое открытие наверняка причинит мне острую боль, хотя, видит Бог, все внутри настолько огрубело, что мною можно было заколачивать гвозди. И тем не менее, как матерый мазохист, я шла навстречу боли, ехидничая, неудачно остря, прерывая собеседника на полуслове и плюя на элементарные нормы приличия — в конце концов, в течение трех часов я усердно поедала деликатесы французской кухни за его счет.

— Всю жизнь думала, что анчоусы — это самый тонкий продукт, созданный цивилизацией…

— А что вам не понравилось в них, Вэл? — Юджин отложил золоченую вилку и с любопытством уставился на меня. — По-моему, очень вкусно.

— Как выясняется, я питалась этим деликатесом с раннего детства.

— У вас была богатая семья?

— Очень богатая. Во всяком случае, банку килек она себе могла позволить.

— Юджин, у вас какие-то удивительные провалы в русском языке. Вы, к примеру, знаете, что такое интродукция и диффамация, а что такое кильки, утопленные в томате вместе с головами и жопами, не знаете.

Он захохотал так, что сидевшая за соседним столиком дама в пышном парике уронила от неожиданности нож.