КГБ в смокинге. Книга 1

 — Половину резидентуры ЦРУ в распыл отправили, за что же нас, сиротинушек, разыскивать? Самое время нас пустить на волю, в пампасы, и даже не поинтересоваться, что же мы чувствовали, подстреливая этих воробышков из ЦРУ…

— Мишин, ты можешь разговаривать, как нормальный человек?

— Я первая спросила.

— Могу, но только с нормальными людьми.

— А я, по-твоему, ненормальная?

— Может, там, в Москве, среди таких же чистоплюек, твое общество еще можно как-то снести. Но здесь, в деле, о котором ты не имеешь даже малейшего представления, — ты, Мальцева, со всем своим снобизмом и псевдопредприимчивостью, — как ржавый и очень острый гвоздь в стуле. Ты — как тупая и отбившаяся от стада слониха, которая забралась в посудную лавку и переколотила в ней даже то, что от природы не бьется. Ты хитрая и продажная тварь, из-за которой практически рухнула серьезнейшая операция, а с ней вместе и моя карьера. В конце концов, ты действительно форменная блядина, ибо исключительно из-за тебя нас только чудом не превратили в корм для рыб…

— Для скота, — поправила я устало. — Рыбы вами подавились бы.

— Вить, да сколько ж… — прорычал бровастый.

— Заткнись! — крикнул Мишин, трахнув со всей силой кулаком по рулю. — Оба заткнитесь!..

— Все, приехали! — Витяня выключил мотор и откинулся на сиденье. — Кажется, пронесло, а, Андрюха?

— Ну! — невыразительно буркнул бровастый, потом полуобернулся ко мне и грубо поинтересовался. — А ты чего расселась? Вылезай, станция Речной вокзал, конечная. Просьба освободить вагоны. Поезд следует в депо…

— Господи, теперь я наконец поняла, почему самые дурные спортсмены — обязательно из «Локомотива»…

— Что? — переспросил он.

— А почему ты не сказал: «Осторожно, двери закрываются»? Текст забыл?

— Ну, хватит болтать! Выходи!

Выходить мне как раз совершенно не хотелось: вокруг было темным-темно и совсем дремуче — как у меня на душе. По запахам можжевельника и прелой листвы, хлынувшим в салон «бьюика», я поняла, что мы находимся где-то в отдаленной лесной местности, однако разглядеть таковую не было никакой возможности. Я чувствовала, что необходимо говорить, делать что-то, иначе я вновь потеряю сознание. Только на сей раз не от вида развороченной пулей головы, а от выматывающего страха за собственную шкуру…

— Ну это уже точно в вашем стиле, умники! — я старалась говорить беззаботно, хотя и понимала, что это выглядит просто смешно.