Кетцалькоатль (СИ)

Отряд Камона они не заметили, спокойно начали пересекать болото. Когда прошли две трети, загудели трубы майя, и из зарослей тростника на сакбе вышел я. Одни, совсем один. В левой руке щит с новой кожаной обивкой, в правой — сабля. Воины моего отряда прятались в джунглях по обе стороны сакбе, чтобы выскочить в нужный момент на помощь, если она потребуется. Я был уверен, что справлюсь один. Точнее, мне не придется ничего делать. Хватит того, что я, выйдя один навстречу целому отряду, спокойно жду, когда приблизятся. На противоположной стороне болота к сакбе выбежал целый отряд майя и приготовился к бою.

Завидев меня, таино остановились. Кто-то из них, наверное, один из уцелевших на пляже, крикнул то же слово, после которого наши враги сбежали с поля боя. Таино буквально оцепенели, будто я смотрел на них немигающим, гипнотизирующим взглядом анаконды. Хотя, судя по перекошенным рожам, двадцатиметровая анаконда показалась бы им белой и пушистой. Если бы они по команде ломанулись толпой вперед, то просто сшибли бы меня с ног. Команды никакой не было, но таино все вдруг развернулись и понеслись в обратную сторону. Смерть от копий и макуавитлей показалась им слаще. Кое-кто даже сиганул в болото, потревожив острорылых крокодилов, которые безмятежно кемарили на мелководье. Большая часть врагов была перебита отрядом Камона, а человек двадцать, бросив оружие, встали на колени и склонили головы, сдаваясь на милость воинам майя, и при этом испуганно оглядывались, не приближаюсь ли я.

К тому времени я был на середине этого участка сакбе. Поняв, что майя и сами справятся, остановился, а потом и вовсе пошел в обратную сторону. Бог сделал свое дело, бог может уходить. Впрочем, до города меня несли на руках воины отряда «ягуаров». Так обычно несут с поля боя накома-победителя, но все жители города знают, кто на самом деле одолел таино.

Командира вражеского отряда перед самым заходом солнца принесли в жертву богам на верхней площадке зиккурата. У живого вырезали сердце и положили еще бьющееся на алтарь. Его кровью обрызгали обоих накомов и всех «орлов» и «ягуаров». Предлагали и мне, но я отверг, чем еще раз подтвердил, что не обычный человек, который ни за что бы не отказался от такой чести. Не взял я и лучший кусок мяса из тела жертвы, которую порезали и запекли на горячих камнях. Бедолагу сожрали без меня, причем печеное мясо досталось только знатным людям. Безродным беднякам ни к чему удаль в бою и прочие плюшки от богов. Его голову накололи на копье, которое подтоком воткнули между камнями на верхней площадке зиккурата.