Кетцалькоатль (СИ)

С начала осады в казарме жило много мужчин из деревень, ополченцы. В моей келье — четверо: двое спали на каменной лавке, двое — на каменном полу, постелив тростниковую циновку. На мою лавку не покушались, хотя на ней свободно могли поместиться два человека. Чужеземцам всегда приписывают самые жуткие пороки. Я не люблю толпу, даже из четырех человек, поэтому старался проводить больше времени за пределами кельи. Как только начался ливень, я вышел на середину «плаца» рядом с сейбой и простоял там под тугими прохладными струями дождя минут двадцать, расставаясь с жарой, которая, казалось, забралась за день во все поры моего тела. Заодно и помылся.

Спал тревожно, часто просыпаясь. Как обычно перед боем, снилась всякая муть непонятная, которая мигом забывалась, как только открывал глаза. Перед рассветом меня разбудили. Я облачился к бою при свете факела, сильно вонявшего прогорклым подсолнечным маслом. Майя пока не изготавливают его. Я не видел здесь ни одного подсолнуха, даже дикого. Видимо, в джунглях не растет. Помогали мне одеваться рыбак Вунура и его старший сын Хорадо. Остальные воины и ополченцы с интересом наблюдали, как поверх шелковых рубашки и трусов я надел простеганную ватную фуфайку и кожаные штаны, обул кожаные сапоги. Дальше были кольчужные шоссы и сама кольчуга длиной до середины коленей, рукавами до локтя и тремя бляхами на груди, которую подпоясал широким кожаным ремнем. Следующими надел кольчужное ожерелье и пластинчатые оплечья, наручи и поножи. Колчан с двумя десятками боевых стрел закрепил на спине так, чтобы удобно было доставать правой рукой. На пояс нацепил слева саблю и справа кинжал. Шлем с бармицей померил и отдал Вунуре. Пусть несет его к полю боя вместе со щитом, изготовленным под моим наблюдением из двух слоев деревянных планок, первый вертикальный, второй горизонтальный, и третьего кожаного, на котором на синем фоне была белая роза ветров. Лук будет у Хорадо. Сыну рыбака приказал во время боя находиться неподалеку от меня и ждать, когда позову."

"В полном облачении, большой и громоздкий, позвякивающий при каждом движении, я, наверное, выглядел при свете факела очень впечатляюще. Майя все еще в бронзовом веке. Из металлов им известен только сплав золота и меди, который привозят сюда торговцы из горных районов будущей Мексики. Когда я для просушки выставлял на специально изготовленной крестовине свои доспехи на плацу казармы, воины с удивлением осматривали и щупали их. Наверное, сейчас я для майя типа голема, изготовленного из неизвестного и очень прочного материала. Заметил, что многие ополченцы, да и воины из обоих отрядов, смотрят на меня заворожено, как на божество.