Кетцалькоатль (СИ)

Дальше идет сухая пустыня с сильными ветрами, в которой зимой, когда гаруа случается часто, растет трава, и тогда здесь пасут лам-самок. Летом, которое только началось, можно за весь день не увидеть ни человека, ни зверя, только птицы кружат в небе, в основном лысые гифы с бурыми маховыми перьями, растопыренными веером, как пальцы у блатного через жопу заводного. Слева высоченные горы, справа океан. Неприветливая земля. Наверное, поэтому народ здесь, что сейчас, что в будущем Перу, более суровый, замкнутый в сравнение с другими латиноамериканцами и только с ними.

57"

"Стоял я в Лиме пару раз. Впечатления не лучшие. Будто попал в девяностые годы двадцатого века в Сочи. Однажды в выходные взял машину на прокат, чтобы прометнуться по городу и окрестностям. Автобусы в Перу, как и почти все остальное, грязные, обшарпанные, набитые битком, что в жару особенно неприятно. В планах была и поездка в Мачу-Пикчу на следующие выходные, если простоим в порту долго. Ума хватило арендовать машину всего на день. Это был убитый «хенде-соларис» с пробегом около ста тысяч и зеркалами на цепочках. Когда я спросил, зачем цепи, мне в ответ посоветовали ездить с закрытыми окнами и ни в коем случае не опускать стекла при остановках на светофоре, какой бы спектакль ни разыгрывали мальчишки возле машины.

На первом же перекрестке, где я остановился первым на красный свет светофора, под машину кинулся щуплый и смуглый до черноты, словно сын трубочиста, пацаненок лет восьми-девяти и довольно артистично изобразил, что его сбили. Я такое уже видел в Москве, только в исполнении старушки, которая, видимо, собирала деньги на свои похороны, которые при таком занятии должны были случиться вот-вот. Один из его корешей бросился помогать жертве, а еще пять или шесть принялись скакать, как обезьяны, вокруг машины, тарабанить кулаками в стекла и что-то орать. Тогда у меня испанский был не очень, понимал только отдельные ругательства. Детворе вторили взрослые с тротуара. Видимо, приняли меня за тупого и потому богатого гринго. Когда загорелся зеленый свет, «артисты», погрозив кулаками напоследок, убрались на тротуар, потому что автомобили позади меня начали сигналить. Кстати, перуанские водители жмут на клаксон при каждом удобном и не очень случае, чем напоминали египетских. Кучи мусора на улицах и во дворах и недостроенные дома с торчащей сверху арматурой тоже как будто перенеслись сюда из Александрии или Суэца. Пустыня — она и в Южной Америке пустыня, а похожий ландшафт порождает одинаковое поведение. С Донбассом эту часть Перу роднил пыльный воздух. В белой рубашке ходишь первые полчаса, а дальше — в серой. При этом ландшафт не назовешь похожим, потому что родной мне Донбасс — это степь, и терриконы явно уступают Андам по размеру.