Кетцалькоатль (СИ)

Подданные, мотивируемые богатыми урожаями, «плодились и размножались, и наполняли землю, и обладали ею, и владычествовали над рыбами морскими, и птицами небесными, и над всяким животным, пресмыкающимся по земле». Жрецы жирели вместе с остальными и благодарили за это богов, в том числе и меня. Никто не собирался бунтовать. Более того, никто не хотел перемен. Кроме меня. У меня вылетело из головы, что счастье — это однообразно и потому скучно, а вот несчастья бывают самые разные. Не знаю, что бы я придумал, чтобы жизнь стала интереснее, но она опередила, подсказав путь для расходования застоявшейся энергии.

В середине зимы у Хочиты обострилась болезнь. Я тогда не догадался, что стало причиной, ведь климат здесь намного лучше, чем на Юкатане, и первое время моя старшая жена чувствовала себя прекрасно. Она сгорела за три недели. За день до смерти, Хочита позвала меня.

Схватит мою руку двумя своими, сухими и горячими, он еле слышно прошептала:

— Позаботься о нашем сыне. Ему здесь плохо.

— С чего ты взяла?! — удивился я. — Он учится с ровесниками, всем доволен.

— Просто поверь мне, — горячо прошептала она. — Обещай, что будешь держать его рядом с собой.

— Хорошо, не беспокойся, — заверил я. — Это ведь и мой я сын.

Она хотела еще что-то сказать, но отпустила мою руку, закрыла ладонями рот и зашлась в глухом, надсадном кашле. Между пальцами просочилась кровь.

На следующий день по моему приказу ее тело сожгли на вершине платформы рядом с храмом, крышу которого по требованию жрецов обильно полили водой. Если бы она вспыхнула от искр, разлетавшихся от костра, это было бы дурным знаком.

Вечером я прогулялся по окрестностям Нуу. Ходьба помогает мне успокоиться. И не только мне. Как-то читал в интернете — источник самой неполживой информации — про мужика, который после ссоры с женой шел без остановок три дня.

Вернулся я домой уже в сумерках. Следуя по коридору, тускло подсвеченному светильником на хлопковом масле, услышал смех в комнате младшей жены. Иногда у нее собирались и даже ночевали подружки из местной знати. Меня это царапнуло. Понимал, что у Первого Землетрясения есть повод радоваться, но не смеяться же в день похорон соперницы. Тут я и понял истинный смысл предсмертных просьб Хочиты. Видимо, она знала больше меня, в том числе и о внезапном обострении болезни. Первое Землетрясение выросла во дворце, в большой семье, в которой было много детей от разных жен, а мест под солнцем на всех не хватало, поэтому время от времени кто-то вдруг умирал. Как догадываюсь, не без помощи жрецов.

На следующий день я встретился со Вторым Цветком и ровным голосом, будто говорю о чужом мне человеке, предупредил:

— Если Ек Балам умрет, причем не важно, по какой причине, в жертву ему будут принесены все жрецы Нуу Тноо Хуахи Андехуи.