Keeping 13

 — Пытаюсь защитить тебя.

— Да, не от того человека.

— Нет. — Она покачала головой. — От того, что совершишь те же ошибки, что и я.

— Ну, раньше ты спрашивалаа меня, есть ли шанс, что я когда-нибудь прощу тебя? — Глубоко сглотнув, я вцепилась в край матраса, посмотрела маме прямо в глаза и прошептала: — Прогони его, и ответом будет ""никогда больше"".

10

ОБВИНЕНИЯ

ДЖОННИ

— Мне жаль, Джонни, — сказал мой отец, когда припарковал машину за нашим домом рядом с моей Audi позже тем вечером. — Я должен был послушаться тебя.

— Я знаю, папа. — Измученный, я отстегнул ремень безопасности и распахнул дверь. Он должен был выслушать меня, но я не мог говорить об этом сейчас. Я боролся со своими чувствами, отчаянно пытаясь, черт возьми, удержать свои эмоции и не потерять их. Это было нелегко, и каждый раз, когда я думал о Шэннон, лежащей в той больнице, когда я думал о тех отметинах на ее теле, я приближался к краю.

Я не мог выбросить ее из головы, в чем, честно говоря, не было ничего нового, но теперь все было по-другому. Я был сбит с толку, все мои чувства были перепутаны и пронизаны нервным отчаянием. Я не хотел оставлять ее там. Будь моя воля, я бы украл ее у этой ужасной гребаной семейки и оставил бы ее только для себя.

Помогая мне выбраться с пассажирского сиденья, папа закрыл за мной дверь и обнял меня за талию. Я был рад его помощи. Моя голова раскалывалась на части, тело устало и болело, и я не думал, что у меня в баке осталась целая куча сока. — Я больше не повторю этой ошибки, сынок.

Благодарный за поддержку, я отказался от использования костылей и вместо этого обнял его правой рукой за плечи, тяжело прислонившись к нему. — Я разбит вдребезги, папа, — признался я сквозь стиснутые зубы, чувствуя раскаленное жжение в бедрах и нижней части живота. — Мое тело разрушено.

— Хороший мальчик, — уговаривал папа, беря мои костыли подмышку и провожая меня к двери. — Вот и все, следи за шагом, сынок.

— Я справлюсь, — выдавил я, подавляя крик, пока пытался переступить порог. — Я в порядке.

Когда мы вошли на кухню, мама стояла у плиты в фартуке и с деревянной ложкой в руках. Как только она заметила нас, то уронила ложку в кастрюлю с тушеным мясом, забыв о помешивании, и поспешила ко мне. — Ты в порядке, любимый? — спросила она, обхватив мое лицо руками, карие глаза были теплыми и полны материнской заботы. — Тебе больно? Что насчет Шэннон? Ты видел ее? Это правда? Тебе удалось поговорить с ней…

— Эдель, милая, — вмешался папа, слегка покачав головой. — Не сегодня. Парень едва держится на ногах.

Выражение лица мамы дрогнуло. — О боже. — Ее руки упали по бокам, когда она в ужасе уставилась на нас с папой. — Это правда, не так ли?

— Это правда, любимая, — мрачно подтвердил папа. — Он был прав с самого начала.

Мама прикрыла рот руками.