Keeping 13

 — Улыбнувшись, она добавила: — Вот почему мы остались в Корке, и поскольку мой сын вырос таким, каким он является сегодня, я знаю, что приняла правильное решение.

— Вау, — выдохнула я, чувствуя, как волна эмоций захлестывает мою грудь. — Похоже, она невероятный человек. — Совсем как ты.

— Так и было, — согласилась миссис Кавана, нежно улыбаясь. — Но за что я любила ее больше всего, так это за тот день, когда она усадила меня на своей кухне и завела самый неловкий разговор, который я когда-либо в своей жизни выслушивала. — Миссис Кавана ухмыльнулась. — Что-то вроде разговора, который я собираюсь провести с тобой сейчас.

О боже.

— Я знаю, что ты любишь моего сына, — продолжила она. — И я знаю, что он очень сильно любит тебя в ответ. Поэтому я была бы глупой женщиной, если бы спрятала голову в песок и притворилась, что вы оба не испытываете побуждений.

— Побуждения? — Прохрипела я, подавленная. О боже мой!

— Побуждения, — подтвердила миссис Кавана. — Вроде тех побуждений, которым вы оба поддавались в прошлом месяце?

О нет.

Пожалуйста, боже, нет…

— Джонни хороший мальчик, Шэннон, — продолжила она. — Он действительно хороший, но рядом с тобой он теряет голову.

Смутившись, я сложила руки вместе и подавила всхлип. — Прости? — Наконец предложила я, не зная, что еще сказать. — За то, что отрубила ему голову?

— Я хочу, чтобы ты знала, что мы с Джоном оба считаем, что ты оказываешь замечательное влияние на нашего сына, — добавила она, улыбаясь. — Я видела, как Джонни все больше и больше выходит из себя с тех пор, как ты появилась в его жизни. Он снова игрив. Ведет себя как настоящий подросток. Я волновалась, что для него это прошло, но ты воспитываешь в нем мальчишку, но ты также воспитываешь в нем безрассудство. — Вздохнув, она добавила: — Я не глупая женщина, Шэннон, любимая. Я понимаю, что здесь происходит, и жить в таком тесном помещении… Что ж, мне нужно убедиться, что ты защищаешь себя.

— О боже мой, — выдавила я, едва не расплакавшись от стыда.

— У меня был точно такой же разговор с Джонатаном дюжину раз, но я знаю, что он лжет мне о ваших физических отношениях.

Я быстро заморгала. — Э-э…

— И я знаю, что если я задам тебе те же вопросы, ты тоже солжешь, — добавила она. — Я люблю своего сына, Шэннон, больше, чем можно выразить словами, но если из-за него у тебя будут неприятности, я убью его. Ты под моей опекой, любимая. Я несу ответственность за тебя, и я люблю тебя, и хотя я могу контролировать ваши отношения, пока ты дома, мне нужно быть готовой к тому, что произойдет, когда меня не будет рядом. Как, например, этот поход.

— Э-э… — Я действительно не знала, что сказать, кроме — Э-э…

Еще раз тепло улыбнувшись, она спросила: — Твоя мать когда-нибудь говорила с тобой о контроле над рождаемостью?

— Эм, нет.