Keeping 13

— Это фантастические новости, Джонни. — Папа просиял. Я так горжусь тобой…

— Нет, это не так. Это не фантастические новости, папа. Это ужасно, — выдавил я, расстроенный. — В течение месяцев я до смерти беспокоился о том, как я должен оставить ее, если мне позвонят, — хрипло признался я. — И теперь, когда это не за горами, меньше чем через месяц, я знаю, что не могу этого сделать.

Папа нахмурился. — О чем ты говоришь, Джонни?

— Я говорю, что не могу оставить ее в этом доме, папа. Не с этой женщиной, и не с тем, что он что-то вынюхивает. Я не могу уйти на целый месяц, не зная, в безопасности она или нет, поэтому, если есть шанс, что я смогу вытащить ее из этого места, я им воспользуюсь. — Я посмотрел на своих родителей. — Спасите ее. — Глубоко сглотнув, я добавил: — Спаси их всех.

Глаза мамы вспыхнули жаром, когда она сказала: — Мы сделаем это, любимый.

— Я не могу не рассказать об этом Шэннон, — предупредил я родителей. — У нас нет секретов друг от друга.

— Мы и не ожидаем, что ты будешь что-то скрывать от Шэннон, сынок, — ответил папа. — Мы оба знаем, что ты безнадежный лжец.

— Кот вылезет из мешка через час, — согласилась мама, улыбаясь моему отцу.

Я уставился на них. — Я не настолько плох.

Они оба ухмыльнулись мне в ответ.

— Я не такой, — защищалась я. — Я прекрасно умею лгать.

— Плохо, — задумчиво произнесла мама.

— Ты — открытая книга, Джонни, — со смешком согласился папа. — И это хороший способ быть собой.

— Нет, нет, нет, я много раз пускал вам пыль в глаза своей приводящей мышцей, — возразил я. — И моим врачам, тренерам и половине Академии. — Мамины глаза сузились, и я понял, что прострелил себе ногу. — Да, это был плохой пример, — смущенно пробормотал я. Ты чертов идиот. — Забудь, что я что-то сказал.

— Единственный, кому ты лгал в той ситуации, был ты сам, сынок, — парировал папа. — И единственный, кому ты причинил боль этой ложью, тоже был ты сам.

Плечи поникли, я кивнул, признавая поражение. — Да, я знаю.

— Я хотела пригласить Шэннон на ужин этим вечером, чтобы мы могли поговорить с ней, — сказала мама, к счастью, уводя разговор в сторону от моих не самых лучших намерений. — Мы хотели спросить ее, как бы она отнеслась к возможности переехать жить к нам.

Я не знал о Шэннон, но я знал, что чувствовал сам: гребаный экстаз.

— Но это будет медленный процесс, — сказал папа, который всегда был голосом разума в нашем доме. — Не теряйте самообладания, ребята. Это не произойдет в одночасье, и они, возможно, не захотят быть с нами. Нам придется преодолеть множество юридических препятствий, прежде чем мы приблизимся к тому, чтобы пересечь этот мост, так что держи голову востро. — Он бросил на Маму понимающий взгляд. — И не разбирайте бульдозером.