Keeping 13

— Но у тебя было искушение, не так ли? — спросил он, опускаясь на пассажирское сиденье рядом со мной. — Никто не может быть настолько святым.

Я раздумывал, не включить ли стерео, чтобы заглушить его голос. Это то, что я должен был сделать. Вместо этого я услышал свой ответ: — Я хотел. — Тяжело вздохнув, я добавил: — Сильно.

— Но?

— Но она не готова, — выдавил я, злясь на себя за то, что заговорил об этом. — И я не готов истекать кровью.

— Парень, у тебя раньше был секс, — нахмурившись, ответил Гибси. — Я знаю, прошло много времени, но ты не переродился девственником, когда вышел из операционной.

— С ней все по-другому.

— Каким образом?

— Чувства, Гибс, — выпалил я. — Огромные, блядь, чувства.

— Фу. — Он вздрогнул. — Звучит ужасно.

— С ней это все больше, — объяснил я, беспокойно дрыгая коленями. Барабаня пальцами по рулю, я думал о том, что хотел сказать, пытался найти тактичную формулировку, затем послал все к черту и сказал прямо: — Я теряю контроль над своей жизнью. Она вошла и перевернула все с ног на голову. Я буквально ломаю голову, пытаясь собрать все воедино и составить новый план. Я не знаю, как с ней обращаться, и я боюсь зайти с ней слишком далеко, слишком быстро и все испортить. Я думаю, она думает, что я не хочу ее такой, что является гребаным безумием, потому что ты ее видел. Господи, кто бы не захотел ее? Но в этом-то и проблема. Я не просто хочу ее. Я хочу сохранить ее. А что, если я сделаю ей больно? Она такая маленькая, Гибс. И ей всего шестнадцать. И ее мама угрожает мне. Я чувствую, что если я поставлю здесь одну ногу неправильно, все кончено, и я чертовски боюсь все испортить, Гибс. Я не хочу все портить. Я едва могу дышать, когда нахожусь рядом с ней. Все становится таким туманным, и чувства… Гребаные чувства просто переполняют меня! — Я выдохнул, чувствуя облегчение от того, что это выпало у меня из груди. — Я в полной заднице, не так ли?

— Думаю, да, — согласился Гибси.

— Да. — Я вздохнул. — Я тоже так думаю.

— Твой разум — пугающее место, — размышлял он, почесывая подбородок. — Ты можешь не переосмысливать все? — Он склонил голову набок, изучая мое лицо со странным выражением, запечатленным на его собственном. — Серьезно, ты не можешь просто отключить свой большой мозг и просто расслабиться?

— Нет. — Я беспомощно пожал плечами. — Так уж я устроен.

— Что ж, тогда… — Он постучал себя по виску. — Многое можно сказать о простоте ума.

— Ты такой простак, — удрученно пробормотал я. — И я прост за то, что слушаю тебя.

— У тебя все еще есть те презервативы? — затем он спросил.

Я уставился на него. — Ты что, не слышал ни слова из того, что я только что сказал?

— Я слышал тебя, — спокойно ответил он. — Теперь отвечай на вопрос.

— Нет, — пробормотал я, опустив плечи.