Семь кедровых орешков. Смертница

Командир пятерки выглядел отстранённым и вежливым, Колин Мароу, который ещё недавно признавался в любви, теперь тоже лишь вежливо поздоровался с невозмутимым выражением лица и отошёл в сторону.

Аристократы... теперь они в своей стихии и могут идеально владеть лицами и эмоциями. Даже не могут, а должны. И должны, видимо, выказывать ей пренебрежение? Просто потому, что она «пустышка». Но Еления не обижалась. На что обижаться? Или на кого? На тот мир, в котором все жили и воспитывались? На их родителей, которые воспитали их такими?

Никто из пятерки, кроме Дана,  не записался к ней в партнеры по танцам, и Еления одновременно почувствовала облегчение и разочарование. Но так, конечно, будет лучше для неё.

Зато Рон записался несколько раз и не мог сдержать своей радости при виде её, а его восхищенные зеленые глаза не могли оставить Елению равнодушной.

Иногда девушке казалось, что она чувствует на себе чьи-то враждебные взгляды, от которых проходил холодок по позвоночнику, но виновника неприятных ощущений она не находила, хотя подозревала, что это может быть только принц Оливар. Потому что, кто ещё мог её ненавидеть, да и за что?

***Бал в честь помолвки подходил к концу, принц Роланд официально сделал предложение, надел помолвочное кольцо на пальчик красавицы-невесты и попросил слово.

Они стояли рядом: император Ансар, весь вечер скучавший и никого так и не пригласивший, иногда задумчиво смотревший на что-то в своей руке, а затем внимательным взглядом обводивший лица в зале; вдовствующая императрица; генерал Данери и Мира, когда Роланд громко произнёс:

— Я — сторонник древних традиций и обычаев. Кто меня хорошо изучил, знает об этом. В древней Ровении было принято, чтобы отец невесты или его старший сын в качестве выражения уважения к  гостям, почтил их танцем раненого воина. Я прошу вспомнить о древней традиции и порадовать нас ее соблюдением, чтобы наша с Мирой помолвка была одобрена ровенами, давно ушедшими за грань.

В бальном зале установилась тишина.

Если сказать, что просьба принца удивила, то это ничего не сказать. Лицо генерала осталось совершенно невозмутимым и равнодушным, а вот лицо его сына слегка побледнело.

Как воспринимать эту просьбу принца: как насмешку и желание показать, кто здесь главный? Или, действительно, как приверженность древним традициям?

Май встретился взглядом с отцом, который еле заметно кивнул ему."

"— Это классический одиночный мужской танец, танец  — импровизация, танец — самовыражение, — услышала Еля рядом тихий голос Ричарда Аверина. — Его особенность в отсутствии каких-то обязательных шагов, есть только фигуры, причём у каждого танцора они могут быть свои. В древности это был не просто танец, он являлся гордостью военного мага. Его умели танцевать все.