Каждый твой вздох

До этого я ходила в обычную школу, потому что она была гораздо ближе, и брала уроки катехизиса в Святом Михаиле только по субботам.

– И на этом ваша певческая карьера закончилась? – поинтересовался Митчел, поднося бокал к губам.

– Почти. Отныне мое пение ограничивалось исключительно церковным хором.

При слове «хор» Митчел поперхнулся.

– Слава Богу, что монахини не заманили вас в свой монастырь и не превратили в невесту Христову! – выпалил он, хотя вовсе не собирался выражать свои мысли вслух."

"– Заманить меня в монастырь? – хмыкнула она. – Да они бы не позволили мне и порога переступить, даже если бы я об этом умоляла! Не было того правила в уставе, которое я не обошла бы или не нарушила, и меня всегда, всегда ухитрялись поймать, в точности как в тот день, когда отец застал меня поющей в баре. Все годы учебы меня оставляли после уроков за одно или другое нарушение. И я практически истерла все школьные доски, выписывая по сто раз обещания вроде: «Я буду подчиняться школьным правилам» и «Я больше не буду грубить учителям». Бедные монахини окончательно отчаялись бы, если бы не мой «ангельский» голосок. Без меня, как они утверждали, церковный хор многое бы потерял.

Митчел все еще пытался соотнести образ ангелочка из церковного хора с привлекательной рыжеволосой особой, сидевшей напротив него, когда та беспечно заметила:

– Лично мне кажется, что вовсе не мои вокальные способности, а влияние дяди не позволило монахиням исключить меня в первый же год.

– Ваш дядя жертвовал на церковь много денег?

– Не деньги, а все свое время. Мой дядя был приходским священником.

Митчел с комическом ужасом уставился на нее. Кейт, склонив голову набок, изучала его лицо.

– Похоже, вам это не понравилось.

– Страшно подумать, что вы могли бы стать монахиней. Вот это был бы настоящий кошмар.

– Но почему? Неужели это вас так раздосадовало бы?

Ответ был очевиден, но поскольку Кейт, похоже, действительно не понимала, Митчел перевел многозначительный взгляд на ее манящие губы и грудь и снова посмотрел в глаза.

– А вы как полагаете, Кейт?

Трудно было иначе истолковать значение его слов. И Кейт ощутила, как горячая волна прихлынула к низу живота, разлилась жаркой молнией по ногам до кончиков пальцев. Реакция ее тела была столь сильной и неожиданной, что она подавилась нервным смехом, встала и, стараясь выглядеть сдержанной и суровой, строго спросила:

– Вы всегда так откровенны?

– Я хочу быть уверенным, что мы с вами в одной команде.

– Я даже не уверена, что мы с вами в одной лиге, – пробормотала Кейт, нервно откидывая волосы со лба.

Его восхищенный взгляд скользнул по ее волосам, притягивая, соблазняя, уговаривая…

Рука Кейт дрогнула, а щеки заполыхали румянцем.