Каждый твой вздох

– Я напомню Митчелу об этом, – к ее величайшему изумлению, пообещал Мэтт.

Глава 45

– Да, мистер Фаррел, мистер Уайатт у себя в кабинете. Минутку.

Софи Патнем, нью-йоркская помощница Митчела, в момент звонка была крайне занята, объясняя только что нанятой секретарше Клер ее обязанности. Однако пришлось отвлечься от этого увлекательного занятия, чтобы соединить Фаррела с боссом.

– Мистер Уайатт, мистер Фаррел на проводе. Первая линия, – сообщила она Митчелу.

– Спасибо, Софи, – буркнул он.

Выполнив свой долг, Софи снова обратила благосклонное внимание на Клер, но прежде чем успела продолжить, та глянула на закрытую дверь кабинета Митчела и прошептала:

– Сколько времени пройдет, прежде чем перестаешь замечать, как он красив?

У новой секретарши были безупречные рекомендации, и поскольку в их маленьком офисе приходилось работать бок о бок, Софи не посчитала этот вопрос неуместным и чересчур личным.

– Когда поймешь, что он не путает работу и развлечения и не спит с подчиненными… никогда, заруби себе это на носу, – мигом расслабишься и забудешь о его внешности. Года через два, через три, – пошутила она.

– У него много женщин?

И поскольку Клер наверняка будет каким-то боком участвовать в жизни босса: заказывать театральные билеты, ужины и приглядывать за пентхаусом в Верхнем Ист-Сайде, – Софи и этот вопрос сочла вполне резонным."

"– Леди дня – Кира Данхилл, – сообщила она, с легкой гордостью произнося имя знаменитой голливудской звезды, игравшей с Ли Валенте в новой бродвейской пьесе, премьера которой была назначена на сегодняшний вечер. – Правда, она немного задирает нос, но зато роскошная дама и очень талантлива, так что кто может ее винить?

– А как насчет мистера Уайатта? По-моему, он достаточно высокомерен и временами даже вспыльчив?

– Ошибаешься. Он ожидает, что ты будешь выкладываться по полной, и в этом случае будет относиться к тебе с уважением. Никогда не забудет твоего дня рождения, не станет гонять тебя по пустякам или посылать купить цветы для своих дам. Он также самый воспитанный человек из всех, кого я знаю. Даже не ругается вслух, – добавила она, направляясь в офис Митчела, чтобы тот мог официально приветствовать Клер как нового члена их нью-йоркской команды.

У Митчела еще хватило выдержки попрощаться с Мэттом, прежде чем трубка с треском полетела на рычаг.

– Сукин сын! – выпалил он на английском, после чего перешел на французский и отвел душу. Подняв со стола кулак из стубеновского[10] хрусталя, подарок Ставроса, Митчел стиснул его с силой, достаточной, чтобы превратить в порошок, даже будь он из камня. Алые волны бешенства заливали мозг, полыхали перед глазами, а разум отказывался воспринимать услышанное.