Каждый твой вздох

Несколько недель после появления такой статьи Эван не мог показаться ни в суде, ни в одном месте, где собирались адвокаты, без того чтобы его не начинали немилосердно изводить, уверяя, что не будь он так недальновиден и слеп, сейчас мог бы сделать блестящую политическую карьеру. Кое-кто даже не стеснялся вслух жалеть человека, упустившего такую завидную невесту."

"Сегодняшняя статья, как и предыдущие, на все лады превозносила ее, но в отличие от других в ней были помещены прекрасные цветные снимки Кейт и маленького ублюдка Уайатта на кухне. Он второй раз видел эти снимки. Просто не мог не смотреть на них снова и снова. Маленький сукин сын как две капли воды походил на отца, и это бесило Эвана еще больше.

– Привет, Эван. Спасибо, что уделили мне время.

Эван, брезгливо отбросив газету, встал и пожал руку Билли. В свои семнадцать он казался настоящим красавцем, чуть полноватым, как отец, но далеко не таким симпатичным. Эвану в его присутствии всегда становилось не по себе.

Психиатры и судьи с небольшой помощью лучших защитников, выбранных фирмой Эвана, пришли к соглашению, что психический срыв в тот день был вызван лекарством, которым врачи лечили Билли от СГИДВ[8]. Тут не было ничего необычного, поскольку имелось множество свидетельств того, что подобные средства вызывают у некоторых людей временные приступы умопомешательства. Год заключения в психиатрической больнице плюс амбулаторное лечение во время трехлетнего условного срока, вероятно, помогли Билли разрешить внутренние конфликты и научиться держать себя в руках.

– Как твоя новая подружка? – спросил Эван, пытаясь вспомнить имя девушки, которое назвал Билли во время своего последнего визита.

– Ребекка? Нормально.

– Где ты с ней познакомился?

– На групповой психотерапии. Вы, наверное, знаете Кроуэллов? Это ее родители.

Эван не знал никаких Кроуэллов, поэтому предпочел покончить с пустыми разговорами.

– Чем могу помочь? – спросил он, хотя уже подозревал причину появления Билли. Недавно скончавшийся Сесил оставил треть своего состояния благотворительным учреждениям, а вторую треть – правнуку. Эта треть должна была содержаться в трастовом фонде, пока Билли не исполнится тридцать лет, с условием, что за это время он не будет осужден за очередное преступление. Последняя треть доставалась Митчелу Уайатту, который уже потребовал от душеприказчиков создать на эти деньги Фонд Уильяма Уайатта для жертв насилия.

– Я хочу нанять вас, чтобы оспорить завещание дедушки Сесила. Митчел намеревается основать гребаный фонд на мои денежки, и я требую остановить его, пока не стало слишком поздно. Мой отец мертв, дед и прадед мертвы, и все должно принадлежать мне. Если бы па не притащил сюда Митчела, дед не выделил бы ему ни цента, а я был бы богат.