Каждый час ранит, последний убивает

Она взглянула на подношение. Чашка чая, печенье и яблоко. Она не пошевелилась.

– Ты должна поесть. Иначе рискуешь умереть.

Он сказал это с улыбкой, в которой было что-то жестокое.

– Еда не отравлена. Можешь не бояться.

Она сконцентрировалась и попробовала произнести:

Слова разваливались, слоги перемешивались. Она не могла нормально говорить и снова замолчала.

– Как тебя зовут? – спросил Габриэль.

Она поднесла руку к виску.

– Какое сегодня число?

Она чуть покачала головой.

– Сотрясение мозга, – заключил Габриэль.

Он вышел из комнаты, оставив дверь приоткрытой. Она подумала, что сейчас самое время бежать. Но для этого надо было найти силы и встать с кровати. Когда она попыталась сесть на край постели, ее замутило. Она сжала руками голову и закрыла глаза.

Габриэль вернулся в комнату и положил на поднос таблетку, потом снова сел в кресло.

– Прими, – приказал он.

Она недоверчиво посмотрела на него, в ее глазах блеснули ярость и отчаяние.

– Ты должна есть и спать. Тогда, может быть, память и вернется.

Поскольку она по-прежнему не двигалась, он вздохнул.

– Иначе придется тебя заставить, – пригрозил он. – Это может быть очень неприятно, уверяю тебя…

Она поднесла чашку ко рту. Сладкий вкус, горячо, вкусно. Она взяла таблетку и долго рассматривала ее, прежде чем проглотить. Если эта маленькая таблетка отравлена, в конце концов, это просто прекратит ее страдания. Потом она съела половину печенья. Силы уже почти оставили ее, она решила больше не есть и опустила гудящую голову на подушку. Габриэль снова приковал ее к перекладине кровати и странно улыбнулся.

– Хороших снов, – прошептал он.

У Тамы еще не прошли синяки на лице и на теле. Уже неделю Шарандон не подходит к ней, лишь бросает полные ненависти взгляды, которые не предвещают ничего хорошего. Готовит месть, и она будет ужасной.

Тама прекрасно понимает, что отношения Шарандонов портятся с каждым днем.

В кухонное окно девочка видит, как к дому подъезжает Межда. Она оставляет машину в саду, и Сефана встречает ее на пороге. Они устраиваются в гостиной, Тама приносит им чай с мятой и пирожные. Они странно на нее смотрят, как будто она в чем-то провинилась. Она слышит из кухни, как они разговаривают, но разговор ведется так тихо, что она не может разобрать ни единого слова.

Когда они приходят к ней в кухню, уже почти полдень.

– Собирайся, – приказывает Сефана.

Тама кладет на стол полотенце и смотрит на них непонимающим взглядом.

– Слышала? – добавляет Межда. – Поторапливайся.

– Без разговоров! Берешь вещи и едешь со мной.

– Ты покидаешь этот дом, – говорит Сефана. – Теперь будешь жить у Межды.

Мир Тамы рушится. Земля уходит из-под ног. Она ничего не понимает.

– Давай же, пошевеливайся! – торопит ее Межда.

– Что «Вадим»? – взвивается Сефана.