Игры с небом. История про любовь, которая к каждому приходит своим путем

Алевтина мало что разбирала из слов, если они не были обращены к ней и не произносились нарочито громко, но всё равно ей было приятно присутствие другого человека, который понимает её проблемы, решает их и заботится о ней."

"Айша ухаживала за ней очень органично, если можно так выразиться. Она словно угадывала, что нужно поменять, где протереть, а где нанести мазь. Ей не нужно было ничего объяснять, достаточно было взглянуть. Она по одному только взгляду Алевтины понимала, как та спала и нужно ли давать сегодня снотворное.

– Доброе утро! Это опять я, ваша мучительница, пришла, – говорила она, входя в комнату с улыбкой. – Процедуры принесла и кое-что вкусное. Да, да, и не хмурьтесь. Сейчас быстренько всё сделаю, вас покормлю и пойду сыночку вашему завтрак готовить, а потом – на работу. Там меня тоже детишки ждут, – щебетала она, поправляя подушку или сменяя простыню.

Если Алевтина что-то опрокидывала или неаккуратно ходила в туалет, то поначалу стеснялась и злилась от этого не только на себя, а и на всех, в первую очередь на Айшу, будто та виновата в её состоянии. Но теперь уже привыкла к её отношению и рукам, знала, что та просто уберёт, как и не было ничего, и этот омерзительный запах уйдёт из её комнаты, вытесненный свежим воздухом из окна, Айшиной заботой и любовью. Поразительно, что у неё всегда было хорошее настроение. И ведь оно передавалось больному человеку, чей мир сузился до этой одной комнаты!

«Как она вообще находит в себе силы ухаживать за больной бабкой, которая шпыняла её столько лет? Удивительная девушка…» – рассуждала про себя Алевтина, наблюдая за её порхающими движениями.

Сегодня же всё было не так. Сын принёс ей кашу – видимо, осталась в холодильнике со вчерашнего вечера. Спросил, какие лекарства с утра нужно давать, хочет ли она в туалет.

– Может, ты всё-таки попробуешь встать, и мы дойдём до ванной, я тебе помогу, – предложил он.

Алевтина Васильевна видела, что тот расстроен и рассеян, не знает, как к ней подступиться. Помочь-то она ему не могла. Встать – это точно было не для неё, раздражало, что сын не видит, не понимает этого. Мало того, что ноги не слушались, так ещё она элементарно боялась упасть и что-нибудь сломать.

– Нет, – прошептала она губами и покрутила головой в разные стороны. Протянула левую руку к листку, лежащему на тумбочке, с трудом написала: «Когда Айша?»

– Мама, её не будет. Не спрашивай. Сами справимся! – почти прокричал он. Причём сам не понял, то ли для того, чтобы мать услышала, то ли от внутренних терзаний о правильности принятого решения.

Айша вчера в очередной раз ушла, хлопнув дверью.